Только злость, что она взяла и пропала. Без разговора. Без объяснений. Без шанса хоть что-то сказать.
Я тогда приехал к ней с башкой набекрень, как пацан. С кольцом в кармане, как идиот. Реально с кольцом. Потому что решил: все, хватит тянуть. Заберу ее.
Пусть орет ее мать, пусть кто угодно лезет, мне плевать.
Я знал, что она скажет да. Я, дурак, был в этом уверен. А вместо этого получил пустой двор, закрытую дверь и чужие рожи, которые мне пожимали плечами. Словно ее и не было. Словно мне ее вообще придумали.
— Что? — резко бросила Люба, даже не повернув головы. — Чего ты пялишься?
Я усмехнулся криво.
— Да вот думаю, как ты сейчас тоже интересно живешь.
Она тут же повернулась ко мне, зло сверкнула глазами.
— Это еще почему?
— Потому что нормальные люди с пожарной лестницы ночью не прыгают. Да и видимо на трассе ночью не остаются в одиноочке.
Она замерла и медленно прищурилась.
— Ты это сейчас серьезно вспомнил?
— А что, не было?
— Было, — буркнула она и снова отвернулась к окну. — Ты тогда чуть не сожрал меня.
— Потому что ты летела вниз, как мешок с картошкой.
— Сам ты мешок.
— А ты психованная.
Она фыркнула. И вот это ее короткое фырканье ударило по мне сильнее, чем весь наш прошлый разговор. Потому что на секунду рядом снова была та Люба.
Та, которая спорила со мной из-за ерунды, огрызалась, а потом через минуту уже ржала.
Я даже сам не понял, как уголок рта дернулся. И тут же убрал это к черту. Не время. Совсем не время.
— Ты помнишь, как мы в кино сбегали? — вырвалось у меня раньше, чем я сам решил, надо это говорить или нет.
Она молчала пару секунд, потом тихо, зло, будто сама на себя бесилась за то, что отвечает:
— Помню.
— Вечно опаздывала.
— А ты вечно ныл.
— Я не ныл.
— Да? А кто мне каждую встречу говорил: “Люба, я тебя прибью”?
— Так я ж не прибил.
— К сожалению.
— Врушка.
— А ты, между прочим, тогда сам чуть не попался моей матери, — вдруг добавила она, все так же глядя в окно.
— Один раз.
— Три.
— Один.
— Три, Саша.
— Один раз она меня реально увидела.
— А два других?
— Не считаются.
— Почему это?
— Потому что я успел спрятаться.
Тут она уже не выдержала и тихо рассмеялась. Совсем коротко. Но у меня от этого смеха внутри аж дернуло. Господи.
Я этот звук помнил. Сколько лет прошло, а я помнил, как она смеется, как нос морщит, когда ей смешно, как глаза щурит.
И от этого уже хотелось материться. Потому что я только начал понимать, что я нихрена ее не отпустил.
Все эти годы думал мол, да ладно, прошло, переболело, жизнь пошла дальше.
А сейчас она села рядом, фыркнула пару раз, и все. Приехали. Все снова тут. И это бесило так, что хоть об стену головой.