Кажется, отпущу — и она опять исчезнет.
— А я думал… Представлял, что если мы когда-нибудь встретимся, ты даже смотреть на меня не захочешь. Пройдешь мимо... будто меня никогда и не было.
Она качает головой, придвигается еще ближе и неожиданно утыкается лбом мне в плечо.
— Очень старалась. — Она тихо усмехается сама над собой, а пальцы продолжают лениво рисовать какие-то круги у меня на груди. — Каждый день старалась. Когда Даня спрашивал про папу. Когда по телевизору показывали корабли. Когда на улице встречала моряков. Я каждый раз говорила себе: "Все. Забудь его". А вечером ложилась спать... и вспоминала, как ты ловил меня под окнами. Как мы убегали в кино. Как сидели на пирсе до утра. Представляешь? Хотела помнить плохое, а память все равно подсовывала счастливые дни.
Я тихо смеюсь.
— А помнишь, как ты каблуком за пожарную лестницу зацепилась?
Она сразу поднимает голову.
— Господи... — На ее лице появляется такая живая улыбка, что я сам начинаю смеяться. — Я тогда решила, что точно вниз полечу.
— А я тебя поймал.
— Ты потом еще полчаса ворчал.
— Потому что ты сумасшедшая.
— Потому что мама меня не отпускала.
— А ты все равно лезла через окно.
— Потому что ты ждал.
Она произносит последние слова совсем тихо.
Я чувствую, как внутри снова становится тяжело.
— Всегда ждал.
Она поднимает руку и осторожно касается моей щеки.
— И сейчас дождался...
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
Без разговоров. Без шуток. Только ее пальцы медленно скользят по моей щетине. Она словно заново запоминает мое лицо.
Я закрываю глаза на мгновение, потому что от этого простого прикосновения по всему телу проходит волна мурашек
Господи... я ведь действительно забыл, что такое, когда любимый человек касается тебя просто так. Без повода.
— Колючий стал. — Она улыбается уже веселее и легонько проводит ногтем по моей щеке. — Раньше ты гладкий был.
— Возраст.
— Стареешь, Шарапов.
— Кто бы говорил.
Она тихо смеется, но сразу морщится и прижимает ладонь к переносице.
— Ай...
Я моментально становлюсь серьезным.
— Сильно?
— Когда смеюсь...
— Значит, не буду тебя смешить.
— Нет. — Она быстро качает головой, берет меня за футболку и тянет обратно к себе, потому что я уже собирался отодвинуться. — Не уходи никуда. Мне хорошо вот так.
Эти слова проходят насквозь.
Я ложусь ближе, обнимаю ее одной рукой, очень осторожно, чтобы случайно не задеть лицо.
Она сразу устраивается у меня под боком, кладет голову мне на плечо и тихо выдыхает.
Я чувствую, как постепенно уходит напряжение из ее тела.
Еще час назад она сидела в отделении полиции, ругалась с моей матерью, переживала за сына, за меня, за все сразу. А сейчас просто лежит рядом. Слава Богу.