— Моряк проснулся с женщиной в руках, у которой разбит нос. Есть повод.
Я подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Волосы у него после сна лежали как попало, на щеке отпечаталась складка от подушки, футболка сбилась на плече, и в этом сонном, домашнем Саше было что-то такое, от чего у меня горло перехватило сильнее, чем вчера от всех разговоров.
Я столько лет видела его в памяти другим: молодым, загорелым, смеющимся на пирсе, потом злым в своих фантазиях, чужим, недосягаемым.
А утром он лежал в моей постели, щурился на свет из окна и держал меня так, будто это было самое правильное место для его рук.
Я осторожно коснулась пальцами его щеки, провела по щетине и улыбнулась, хотя нос снова отозвался болью.
— Колючий, — сказала я.
— Уже выяснили. Старею.
— Не кокетничай, Шарапов. У тебя это плохо получается.
— А что у меня хорошо получается?
Я сразу почувствовала, как щеки вспыхнули, потому что он смотрел на меня с таким мужским интересом, что все утро стало тесным, жарким и слишком близким.
Я ткнула его пальцем в грудь.
— Кофе тебе хорошо получается пить. Вот вставай и доказывай.
— Командуешь уже?
— А ты думал, я тебя просто так к себе пустила? У меня тут рабочая сила нужна. Кофе, пакеты, ужин, мужские руки в хозяйстве и поездка по работе.
— По работе точно нужнно ехать? — он прищурился.
— Твои друзья, Саш. Нужно утвердить зал, рассадку, декор, меню и еще тысячу мелочей, без которых потом невеста будет рыдать в телефон, а я виновата во всем, потому что организатор всегда виноват.
— Ты после вчерашнего собираешься ехать на свадьбу?
— Не на свадьбу. На организацию свадьбы. Это разные виды бедствия.
— Люба.
— Саша, я не могу не поехать. Это знакомые твои. Они мне доверили весь день. Там уже все забронировано, подрядчики ждут, нужно подписать окончательные правки. Если я сегодня лягу дома и изображу умирающего лебедя, завтра вся подготовка посыплется.
— Умирающий лебедь… ну-ну, Кузнецова.
— Вот только люди скажут, что организатор у них явился после драки.
— Люди скажут, что ты самая красивая.
Я замолчала. Он сказал это без насмешки, без лишней игры, будто другого ответа в природе не существовало.
Я отвернулась, чтобы встать, но он поймал меня за пояс халата и не дал сразу уйти.
— Куда?
— В зеркало посмотрю. Надо понять масштаб катастрофы.
— Я уже посмотрел.
— И как?
— Влюбиться можно.
— Ты необъективен.
— Наконец-то.
Я все-таки выбралась из его рук, накинула халат и пошла к зеркалу. Отражение встретило меня без пощады.
Синяк на переносице стал темнее, под глазами залегли тени, волосы после сна торчали в разные стороны, губы припухли, и вообще весь мой вид кричал: женщина вчера прожила отделение полиции, крики, ссору, слезы, ночь без сил и еще каким-то чудом встала утром.