Детскими кроссовками у стены, сумкой с продуктами, которую Саша поставил на пол, и той усталостью, после которой хочется сесть прямо на коврик и больше не вставать до нового года.
— Все, — выдохнула я, стягивая обувь. — Я сегодня спасла одну свадьбу, два семейных конфликта и меню без рыбы. Могу умереть.
— Рано, — Саша снял куртку и повесил ее на крючок. — У нас ужин.
— Шарапов, я тебе честно говорю, я сейчас могу съесть даже сырую картошку.
— Не оскорбляй повара.
— Повар еще ничего не приготовил.
— Повар устал смотреть, как ты весь день командуешь людьми, и теперь сам будет командовать кухней.
Он прошел на кухню, включил свет, закатал рукава и так уверенно разложил продукты по столу, будто не в первый раз хозяйничал именно здесь.
Я встала в дверном проеме и несколько секунд просто смотрела.
На его широкую спину, на руки, которые доставали мясо из пакета, на то, как он открывал ящик с ножами и сразу находил нужный, хотя утром еще не знал, где у меня лежит сахар.
В этом было что-то невозможное. Саша на моей кухне.
Не в памяти, не на пирсе, не в той юности, где все было горячо, страшно и безрассудно, а здесь: среди моих кастрюль, чашек, Даниных магнитов на холодильнике, пакета с гречкой, хлеба и салфеток, купленных по акции.
Он смотрелся здесь чужим и своим одновременно, как большая морская вещь, принесенная волной в маленькую квартиру, но почему-то именно рядом с ним кухня становилась другой.
Не только моей.
Я вдруг поняла, как сильно за эти годы привыкла делать все одна: одна тащить пакеты, одна думать, что приготовить, одна ругаться с сантехником, одна вытирать стол, одна слушать, как в холодильнике гудит мотор, когда Даня уже спит.
И сейчас от простого звука ножа по доске у меня защипало глаза.
— Ты чего там встала? — спросил Саша, не оборачиваясь. — Контролируешь?
— Да. Вдруг ты мне кухню взорвешь.
— В моряках без кухни не выжить.
— Ты на корабле готовил?
— Бывало.
— И никто не умер?
— Были жалобы на характер повара, но еда спасала ситуацию.
Я усмехнулась и прошла ближе.
Он уже натер мясо специями, включил духовку, нарезал лук крупными кольцами и вдруг… совершенно неожиданно, сделал шаг в сторону, будто под музыку, хотя никакой музыки в кухне не было.
Просто из старенького радио на подоконнике шуршала какая-то песня, то пропадая, то возвращаясь.
Саша покачнул плечами, повернулся ко мне, взял меня за руку и потянул к себе.
— Ты что делаешь?
— Танцую.
— С луком?
— С тобой.
— У тебя мясо.
— Мясо подождет.
— Саша, мясо не ждет. Оно потом сгорит, и Даня будет есть уголь.
— Не сгорит.
— Откуда такая вера?