Она посмотрела на двух женщин, уже подошедших достаточно близко, и душа у неё ушла в пятки.
Первая, чей голос она узнала, в светло-сером плаще с рваными краями и потёртыми локтями, с распущенными волосами, лежавшими на груди длинными волнами, была не кто иная, как сама королева Александрия. Лицо её спутницы выглядело куда роднее, хотя Эмма никак не ожидала увидеть свою мать, известную модницу, в таком тусклом коричневом плаще. Однако это несомненно была Изольда – с молодым лицом без морщин, равно как и Александрия, и с распущенными кудрявыми волосами.
От одного их вида грудь Эммы сдавило железным обручем, и сердце застучало быстрее. Инстинкт подсказывал бежать, но умом девочка понимала, что всё это не настоящее… точнее, не происходит прямо сейчас. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Мама на неё не смотрела.
– Это слишком опасно, Лекс, – прошипела Изольда, оглядываясь. – У ведьм везде уши. Вдруг она с ними как-то связалась?
– К тому времени, как они соберутся что-то сделать, будет уже поздно, – с нажимом произнесла Александрия, нахмурив тёмные брови. – Мы должны нанести удар немедленно. Повстанцы готовы и ждут лишь моего приказа.
Она погрозила кулаком, и Эмма увидела, что в нём зажаты сиреневые цветки чертополоха. Лицо Александрии некрасиво сморщилось от предвкушения триумфа.
– Мы победим. Такого они не предвидят. Шесть лет я этого ждала, скрывалась в тени, и вот наконец удача на нашей стороне!
Эмма вздрогнула. Александрия наверняка говорила о восставших ведьмах, а значит, Ленора была одной из тех, кто согнал семью Блэк с трона. Она предала их.
Значит, вот что она скрывала? По крайней мере, об этом Ленора не упоминала.
Изольда посмотрела на чертополох в руке сестры большими глазами.
– Может, она нам солгала…
– Скоро узнаем.
Александрия развернулась на каблуках и подошла к деревянной хижине, выудив ключи на железном кольце из кармана. Раздался щелчок в замочной скважине, и дверь открылась. Сёстры вошли в дом. Эмма, не задумываясь, поспешила за своей матерью.
Это был совсем крошечный сарайчик, вполовину меньше покоев Эммы во дворце, и в нём стоял знакомый неприятный запах: смесь сорняков с дымом. Комнату и впрямь набили чертополохом до отказа. Повсюду проглядывали зелёные стебли со светло-фиолетовыми цветками. В вазе стояли свежие бутоны, с потолка свисали сушёные пучки, пол был устлан чертополохом. Его даже засунули в щели в стенах!
Всё это освещала одна-единственная свеча, и глаза Эммы не сразу привыкли к полутьме.
На жалком, грязном матрасе, с выбивавшейся из дыр соломой, лежала девушка с растрёпанными кудрями, каплей крови на бледной шее и тёмными кругами под глазами.