Эдгар залился краской и отвернулся, что само по себе можно было считать за ответ.
Эмма фыркнула и перевела взгляд на помост.
А точнее, на красочную мозаику за статуей, занимавшую всю стену. Королева Александрия – с очень ровной спиной – сидела на троне, вздёрнув подбородок, и сдержанно улыбалась пухлыми алыми губами. Шея у неё выглядела невероятно длинной, а золотая корона мерцала в свете люстры. Картина получилась настолько реалистичной, что казалось, будто сияющие чёрные глаза смотрят прямо на тебя.
Внизу изящным почерком был выведен монарший девиз:Semper vigilo[2] . Учитель Эммы объяснял ей, что это значит. Королева всегда приглядывает за своими подданными.
Эмме от этого становилась не по себе, и она предпочла бы, чтобы за ней никто не следил.
Больше всего её ужасали силуэты ведьм на мозаике. Чудовищные, со спутанными волосами и безумными глазами, они были изображены под троном и занимали всю нижнюю часть картины. Между первыми двумя стоял беспомощный человек в цепях. Якобы от него требовали, чтобы он продемонстрировал свои магические способности, поскольку без них люди годятся только в рабы. Последние ведьмы в этой цепочке отражали то, что произошло с ними после победы Александрии. Они лежали у ног королевы, поверженные и униженные, в рваных чёрных платьях.
Эмма понимала, что фреска призвана воспевать победу королевы и то, как она не позволила ведьмам обратить человечество в рабство, но всё равно её до смерти пугали ведьмы с чёрными зубами, ногтями и глазами.
Если честно, она несколько ночей никак не могла уснуть после того, как впервые увидела эту картину. И каждый день то и дело смотрелась в зеркало – проверяла, не потемнели ли у неё зубы и глаза.
Эмма поёжилась и опустила взгляд.
Её мама стояла у каменных ступенек, ведущих к трону. Очевидно, эту позицию она выбрала не случайно.
Эмма не слышала, о чём сейчас говорит Изольда, но видела её улыбку, которая выражала одновременно и благородное превосходство, и святое мученичество. Она снисходительно смотрела на всех, кто её окружал, но при этом сильно опиралась на красивого молодого лорда, сжимая веер в одной руке. Судя по тому, как все подавались к ней ближе, Изольда опять говорила тем тихим, едва слышным голосом, который часто использовала при дворе. Ей никогда было не стать королевой, но она умела очаровать своих почитателей.
Одна из таких почитательниц, симпатичная девушка в ожерелье из бриллиантов, которым придали форму чертополоха, ласково стиснула руку Изольды, глядя на неё с заботой и сочувствием, но та лишь отмахнулась, изобразив храбрую улыбку.