– Я н-не это имел в виду, – пробормотал, запинаясь, принц Эдгар.
Злость разгорелась в груди Эммы с новой силой, и она ощутила вторую волну Шума, что привело её в полное отчаяние.
Тум-тум. Тум-тум.
Теперь он отбивал мерный, чёткий ритм.
Эдгар всё ещё оправдывался за свои неосторожные слова.
– Я просто хотел узнать… Может, до этого тебе приходилось… При других обстоятельствах…
Нет, так дело не пойдёт. Надо немедленно успокоиться.
Тум-тум. Тум-тум.
Шум уже заглушал голос Эдгара. Он становился всё громче и быстрее. Эмма поспешно обратилась к хитрости, которой обычно пользовалась в таких случаях. Она представляла, будто закрывает дверь, запирая Шум в тесной комнате на задворках своего сознания. К сожалению, в этот раз дверь никак не рисовалась в воображении, и девочка отчего-то не могла вспомнить, как ей раньше удавалось это провернуть.
Ничего не получалось.
Эмма лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь повода отвлечь принца или заставить его уйти, но было уже слишком поздно. Его лицо стало белым как простыня, а в следующую секунду Шум в голове Эммы резко оборвался.
Жужжание толпы стихло, и от него осталось лишь эхо взволнованных шепотков.
Эдгар неслышно ахнул и прижал ладонь к груди, растопырив пальцы. Он захрипел, и Эмма в панике отшатнулась.
Нет. Только не это. Только не здесь. Не при нём.
Её словно парализовало, и она бессильно застыла на месте, но всего несколько секунд спустя раздался громкий треск, и девочка подпрыгнула. Душа у неё ушла в пятки.
Она обернулась и увидела компанию аристократов у высокого узкого окна в каменной стене. Леди стояли, широко распахнув глаза и прижав ладони к губам. Один находчивый джентльмен встал на цыпочки и выглянул в окно.
– Птица врезалась в стекло! Как нелепо, – заключил он.
В ушах Эммы ещё отдавался быстрый стук, но это было всего лишь биение её сердца. Шум пропал.
Она оглянулась, вполне уверенная в том, что Эдгар либо убежал докладывать на неё ближайшему охотнику, либо спрятался под стол. Но нет, он держался за столешницу одной рукой и сверлил девочку взглядом, а на его лицо постепенно возвращались краски.
– Ты… ты – ве…
Его оборвал оглушающий грохот.
Кто-то распахнул парадные двери, и лакей в белой ливрее поспешно отскочил в сторону. Он сложил ладони рупором и объявил:
– Её величество, королева Александрия Блэк, высшая императрица Западных Берегов…
Королева Александрия вплыла в зал, шурша длинными юбками. Её бледное лицо – всё в пудре, как у Изольды, – выражало каменную целеустремлённость. Лакей с тревогой наблюдал за тем, как стремительно она приближается к помосту, и заговорил быстрее: