Когда же тот обоз подошёл ко Гдову, то снова у «чёрного люда» стало полно работы, принялись в самом спешном порядке выставлять гуляй-город. А для этого рыли новые рвы, засыпали старые. Перебивали колья на новое место, при этом половину переломали и снова потянулись в лес дровосеки, а оттуда малые обозы со срубленными на брёвна деревьями. Снова грели кострами землю, снова ломали спины, лопаты и заступы. И всё же в самом скором времени перед Гдовом на пути свейского войска вырос настоящий гуляй-город, наверное, почти такой же как у воеводы Воротынского близ Молодей, где тот остановил татар Девлет-Гирея, шедших жечь Москву дотла.
Именно его и увидел король Густав Адольф, подойдя со своей армией в городу. Ещё прежде чем передовые отряды вышли к Гдову, он сам вместе с отрядом рейтар и хаккапелитов в сопровождении малой свиты, куда входили и оба союзных ему боярина, Хованский и Одоевский, отправился вперёд, чтобы лично осмотреть вражеские укрепления.
— Скажите, Горн, — обратился король к генералу, опуская зрительную трубу, — под Москвой, когда вы оборонялись от армии польского короля, всё выглядело также?
— Намного серьёзней, ваше величество, — уверенно ответил тот. — Тогда кроме большого вагенбурга были выставлены ещё две малых крепости, куда поставили полковые пушки и посадили стрельцов для обороны. Здесь этого не сделано.
— Что ж, — удовлетворённо кивнул король, — значит, нам будет проще, нежели моему брату Сигизмунду.
Он увидел всё, что хотел, и, передав зрительную трубу, ближайшему адъютанту, развернул коня и вместе со всей свитой вернулся в только начавший обустраиваться лагерь. Отчасти не желая терпеть неудобства, неизбежные при постановке лагеря, король и решил выехать в поле, оценить его и самому посмотреть на вражеские укрепления. Что бы ни говорил генерал Горн, а выглядели они весьма и весьма внушительно.
— Поляки всегда недооценивали роль артиллерии в современной войне, — заявил Густав Адольф, вернувшись в лагерь и сразу же устроив военный совет, куда вместе с Горном позвал и псковского с новгородским воевод. — Потому Сигизмунду и не удалось выиграть битву под Москвой, и он проиграл войну, хотя стоял под самыми стенами московитской столицы. Я такой ошибки не допущу. Немедленно готовьте позиции для пушек, я хочу чтобы уже завтра на этот вагенбург обрушилось столько ядер, сколько наши орудия в состоянии выдать.
— Думаешь, твоё величество, — с сомнением произнёс Одоевский, — получится вовсе без съёмного боя обойтись? Одними пушками разбить воровских людей?
— Не их самих, — терпеливо пояснил король, — но укрепления. Они хороши против конницы, но артиллерия не оставит от них и бревна, а что останется, возьмут мои пешие полки. Держу пари, завтра к этому часу вагенбург самозванца падёт.