Срочная и важная. Кажется, именно эти слова возымели на пришедших какое-то действие.
— Минутку подождите, — просит его отец Сергей, и все слуги Светлой Обители отходят от Горохова на некоторое расстояние и о чем-то начинают переговариваться. Переговариваются они вовсе не минутку, а много больше, и лишь через пять минут они возвращаются к нему, и священник сам берёт его руку и вкладывает в ладонь монету; и заканчивает:
— Вас отвезут ко Всеблагому.
Грубая баба. Вот её-то он отлично помнил. В прошлый раз она нагоняла пафоса, пытаясь объяснить ему его ничтожность и величие пророка, который его приглашал к себе. Теперь она снова была тут и давала ценные указания, Андрей Николаевич слышал, как она бубнит:
— Оружие у него нужно отобрать, может, он и не слепой никакой. Может, ещё видит. Перебьёт вас, когда подъедете. И узнает, где лаборатория.
— Да никого он не перебьёт, — заверил её пастырь общины.
Здесь, в сарае, никто так и не решается предложить ему сдать оружие, все понимают, что злая баба просто дуркует. А ему с оружием спокойнее… Он понимает, что практически слеп, но с оружием ему всё равно лучше, чем без него.
Они пригнали тот самый грузовичок с пластиковым верхом, что был ему уже знаком. Диваны, кондиционер. Это было кстати. Горохов собирался поспать. Глаза немного болели, ну, хоть тошнота поутихла. Он надеялся лечь и вытянуть ноги. Может даже, снять верхнюю одежду.
— Андрей Николаевич, — бывший оперуполномоченный сразу узнаёт голос Вероники. — Ваш мотоцикл всё ещё у меня. На обратном пути можете забрать его.
«На обратном пути… А будут ли у меня глаза, чтобы пользоваться мотоциклом, будет ли у меня вообще этот обратный путь?».
Честно говоря, он не знает. Грубая баба угомонилась, теперь она уже не просит забрать у него обрез и револьвер. И он слышит, как открываются не очень-то прочные и не очень-то герметичные двери фургона.
— Пора, не хочу ночью ехать, там Юра три дня назад видел следы даргов, лучше успеть до темноты, — произносит, кажется, Лёва.
А Горохова кто-то берёт под локоть:
— Андрей Николаевич, сюда, — это, конечно же, Вероника. Женщина подводит его к машине и помогает залезть в фургон. И потом она говорит: — Я вам так завидую, вы опять будете говорить со Всеблагим.
Он не успевает ей ответить, как двери фургона закрываются. И бывший оперуполномоченный слышит, как заводится двигатель. Он находит на ощупь диван и присаживается на него. Оружие с ним… Горохов трогает карманы: пробирка тоже с ним. В общем, всё пока идёт по плану, а грузовичок, покачиваясь, выезжает из сарая. Набирает ход. Бывший оперуполномоченный собирается немного посидеть, а потом уже раздеться и лечь. Так хорошо здесь, прохладно, возможно, он ещё рано успокоился… Возможно… Но он думает тут поспать. Ему кажется, что он чувствует какой-то необычный запах… И кажется, что он исходит… из кондиционера… Это странно… Не то чтобы это был нехороший запах… Может отключить это охлаждающее устройство? Он пытается разобраться и понять, что этот запах ему напоминает…