Без отмены.
Глава 5. Чужой дом изнутри
В понедельник в восемь утра я первый раз вошла в его контору не гостьей, а своей.
Она занимала верх отдельного, не самого высокого здания недалеко от Сити — не в общих башнях, а рядом, через дорогу, чтобы оттуда было видно башни. Я отметила это сразу. Человек, которого вытолкнули из тех башен, снял этаж напротив, чтобы каждый день смотреть на них из своего окна. Он не убежал от них. Он сел напротив и стал считать.
Внутри контора была на него похожа: дорогая, холодная, без единой лишней вещи. Стекло, бетон, светлый камень, свет, который шёл ниоткуда и не давал теней. Ничем не пахло — ни едой, ни кофе, ни людьми; в обычном офисе всегда чем-то пахнет, а здесь будто включили фильтр и на запахи тоже. Тихо. Не как в опенспейсе у Полины, где гудят кулеры и смеются у кофемашины, — а тихо по-настоящему, так, что слышно, как работает кондиционер.
Людей мало — он не любит толпу, я это уже поняла. Человек десять, каждый на своём месте, каждый знает ровно свой кусок и ни сантиметром больше. Я прошла мимо них следом за девушкой с гарнитурой, и они проводили меня одинаковым коротким взглядом — тем, каким провожают нового, про которого ещё не решили, бояться его или нет. Молодой парень у дальнего окна, худой, с тревожным лицом, посмотрел дольше других и быстро отвёл глаза, когда я поймала взгляд. Я запомнила его, как запоминаю всех. (Потом я узнаю, что его зовут Лёша и что он боится Глеба больше остальных.)
Я с порога увидела то, что про него говорит больше, чем весь его пентхаус.
Он построил всё так, чтобы целое держал в голове он один.
Это видно по тому, как нарезана работа: каждому — узкая полоса, и ни у кого, кроме него, нет картинки целиком. Это красиво. И это его слабое место — то самое, ради которого я сюда и шла.
Я пришла не просто к нему. Я пришла за тем, что лежит только здесь, внутри его дел, — за свежим, нынешним, доказуемым. У меня про него уже есть пятнадцатый год, собранный давно. Но пятнадцатый год — это старое, это можно списать на срок давности, на «молод был», на «времена такие». Чтобы добить наверняка, мне нужно было новое. Я пришла его добыть — и положить туда, где оно дождётся своего дня.
Я знала, где эта опора. Я знала это ещё до того, как переступила порог.
Меня посадили не в общий зал.
Девушка с гарнитурой провела меня мимо всех и открыла дверь в маленький кабинет рядом с его собственным. Стол, кресло, пустые полки, на которых ещё ничего моего. И стена — стеклянная. Я видела его стол. Он видел мой.
— Глеб Сергеевич сказал, вы работаете здесь, — сказала девушка таким тоном, будто это великая честь, которой удостаивают не каждого. Для них, видимо, так и было — я заметила, как она это произнесла: с придыханием, с которым в этой конторе, кажется, произносят только его имя.