Я не плакала. Но меня трясло — отпускало то, что я держала в кулаке десять лет.
Я пришла в этот холдинг два года назад как враг под прикрытием, чтобы через этих людей дотянуться до Глеба и всех уничтожить.
Я вышла из этой переговорной, добившись, чтобы они впервые за десять лет встали вместе — не чтобы кого-то стереть, а чтобы ответить. Чтобы вернуть имя моему отцу. Чтобы спасти человека, которого я любила.
Счёт не сошёлся.
Счётоборвался . На мне. Дальше он не пошёл.
И впервые за десять лет — впервые с тех пор, как мне было пятнадцать, — я почувствовала не пустоту на месте счёта, а что-то другое.
Тихо. Просторно. Как в комнате, из которой наконец вынесли то, что годами стояло посередине и не давало пройти.
Глава 28. Игорь. Беготня
Следующие три недели я не спал толком ни одной ночи — и впервые за десять лет был этому рад.
Потому что эти три недели мы делали то, чего не делали десять лет: разгребали пятнадцатый год. Не прятали. Не заметали. Разгребали — руками, в открытую, при свете.
В холдинге работали все юристы, каких мы смогли поднять, и ещё столько же сверху. Артём не торговался о гонорарах — он, который считает каждую копейку, в эти недели не считал ничего, кроме одного: как сделать так, чтобы четверо ответили за пятнадцатый вместе, а не один Глеб за всех. Это, как выяснилось, тоже работа. И непростая.
Я в этой работе оказался полезнее всех. Эти годы я держал выходы, знал, где у кого что спрятано, кто кому чего должен, где какая бумага лежит. Раньше я этим пользовался, чтобы закрывать. Теперь — чтобы вскрывать. Своё же. Это, оказалось, та же работа, только наоборот, и я делал её с каким-то злымоблегчением .
Картина вырисовывалась такая.
По бумагам пятнадцатого года прямой состав был у Глеба. Это он придумал схему, он вывел цифры, его рукой всё было сделано так, чтобы вина легла на подрядчика. Остальные трое — Артём, Кирилл и тот, кто давно вышел из дела, — подписывали то, что им подносили, и формально могли сказать: мы не знали, нас ввели в заблуждение, виноват исполнитель.
То есть юридически можно было сделать ровно то, что мы сделали в пятнадцатом: свалить на одного. Тогда свалили на Гущина. Теперь сам собой напрашивался Глеб — он и схему придумал, он и сам всё на себя берёт, подставляйся, дорогой, раз так хочется.
И вот за то, чтобы этого НЕ произошло, мы и бились три недели.
Потому что довести человека — не то же, что убить. Мы Гущина не убивали. Мы его довели. Это разные статьи, разный вес, и доказуемого в том, что холдинг кого-то «убил», не было — было то, что мы его уничтожили как профессионала и человека, а за это сроков не дают, за это, к моему стыду, дают в худшем случае штраф и дурную славу. Юристы это быстро нащупали: холдинг по-крупному не утопить. Компании Артёма и Кирилла устоят. Помнёт, оштрафует, ославит — но устоят.