Я села за свой стол. Открыла ноутбук. И мы оба сделали вид, что работаем, — двое людей, между которыми обрушилось всё, и которые всё равно не могли заставить себя уйти из одной комнаты.
А письмо считало дни. Молча. За нас обоих.
Глава 19. В полуметре
Глеб
Прошло четыре дня с тех пор, как я узнал, кто она.
Четыре дня я прихожу в свою контору, сажусь за свой стол и смотрю сквозь стекло на женщину, которая пришла меня уничтожить. И четыре дня не могу сделать ни одного из тех простых, разумных, очевидных действий, которые сделал бы на моём месте любой нормальный человек.
Я не уволил её. Одно слово — и её бы здесь не было. Я не сказал этого слова.
Я не вызвал охрану, не закрыл ей доступы, не отобрал ключ-карту. Я, который выстраивает безопасность так, что мышь не проскочит, оставил врага сидеть в полуметре от себя, за прозрачной стеной, с доступом ко всему, к чему я сам её и подпустил.
Я не позвонил тем, кто умеет делать так, чтобы проблемы исчезали. У меня есть такие люди. Я ни разу о них не вспомнил.
Я не сделалничего .
Я просто прихожу и смотрю на неё через стекло, и схожу с ума.
Давайте я объясню, что со мной происходит, — себе, потому что больше некому, а молчать об этом дальше я не могу.
Эта женщина обманывала меня с первого дня. Всё, что было между нами, она построила, чтобы меня погубить.
Каждый вечер, каждый разговор, каждый спор о запятой, каждый её неправильный чай — всё это было ходами в её игре.
Она садилась напротив меня, смотрела мне в глаза и считала, на сколько ходов я уже мёртв. Я, который много лет читаю людей быстрее, чем они открывают рот, —я не прочитал её .
Меняобыграла тихая девочка в очках, и обыграла начисто, в одну калитку, и я даже не заметил доски.
Я должен её ненавидеть.
Я перебираю это каждое утро, как чётки: она лгала, она использовала, она пришла за моей головой, она враг. Я раскладываю перед собой все причины ненавидеть её — ровные, логичные, неопровержимые. Я смотрю на них и жду, когда поднимется ненависть.
Ненависть не поднимается.
Вместо неё поднимается другое, и от этого другого мне хочется выть.
Я не могу перестать о ней думать. Ни на минуту.
Я просыпаюсь — и первая мысль о ней. Не «враг рядом», не «надо что-то решать» — а просто она, её лицо, то, как она вчера убрала прядь за ухо, как держала чашку, как сказала какую-то ерунду своим ровным голосом. Я еду на работу и ловлю себя на том, что еду быстрее обычного, потому что в конце пути — она. Я, который десять лет приходил первым, теперь прихожу первым ради того, чтобы успеть увидеть, как она войдёт.