— Я не знаю, что с этим делать, — сказал он.
— Я тоже, — сказала я. — Я первый раз в жизни чего-то не знаю.
И ушла.
Я ехала домой и не плакала.
Странно — я думала, будет хуже. Я шла туда, готовясь к тому, что он меня вышвырнет, и он, по сути, вышвырнул — не поверил, и был прав, что не поверил. Но я не чувствовала того отчаяния, которого боялась.
Потому что я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я пришла к человеку без расчёта, без хода, без надежды на результат — просто сказать правду. И сказала. И ушла, оставив эту правду ему, не требуя ничего взамен.
Раньше я бы так не смогла. Раньше я бы пришла, только зная, что выиграю.
А теперь я проиграла — и всё равно сделала это. Потому что это было правильно, а не потому, что это было выгодно.
Дома я не стала раздеваться. Села к столу, открыла ноутбук и нашла её — ту самую папку.Свежее . Новое на Глеба Сторожева. То, что я собрала за месяц в его конторе, то, что могла дописать в письмо и не дописала, то, чем могла бы его добить и пощадила. Всё ещё у меня. Всё ещё при мне — единственное оружие, которое у меня осталось, последний козырь, который умный человек держит в рукаве до конца.
Я смотрела на эту папку и понимала, зачем её до сих пор не удалила. Затем, что глубоко внутри я всё ещё считала. Всё ещё держала ход про запас — на случай, если придётся защищаться, торговаться, давить.
Я больше не хотела считать.
Я переслала всё ему. Целиком. На его почту, с которой он когда-то прислал мне «Софья. Г.С.». И написала одну строку:
«Это то, что я не дописала в письмо. Теперь оно у тебя. Удали, отдай следствию, используй против меня — что хочешь. Мне оно больше не нужно. Тебе нельзя мне верить, я знаю. Но палач не отдаёт жертве нож. Яотдаю ».
И нажала «отправить».
Без отмены.
Я первый раз в жизни нарочно отдала своё единственное оружие в руки человека, который имел все основания меня уничтожить. Без условий. Без гарантий. Без расчёта на то, что это сработает.
Я не знала, поверит ли он. Скорее всего, нет — сразу нет. Я отдала нож не для того, чтобы он поверил. Я отдала его, потому что больше не хотела быть тем, кто держит ножи.
Папа был таким. Папа всю жизнь отдавал правду из рук, даже когда ею же его и убивали.
Я десять лет мстила за папу, становясь полной его противоположностью — расчётливой, скрытной, держащей оружие про запас.
И только теперь, отдав последнее, что у меня было, я начинала становиться похожей на него по-настоящему.
Поздно. Ноначинала .
Глава 25. Глеб. Нож
Письмо от неё пришло вечером, через несколько часов после того, как она ушла.