— Мы поняли, — сказал Игорь от стены. Тихо. — Полина объяснила, как это устроено. Три года. Дата. Без возможности отмены. — Он помолчал. — Чисто сделано.

— Не хвали, — сказал Артём, не поднимая головы.

— Я не хвалю, — сказал Игорь. — Я констатирую. Я занимаюсь тем, что предотвращаю такое. Это первое, что я не смог ни предотвратить, ни остановить. И знаешь почему, Артём? Потому что это нельзя было остановить. Она сделала так, что нельзя. Включая её саму.

— Я пришла не из-за себя, — сказала я. — Со мной всё ясно, я заслужила всё, что вы обо мне думаете. Я пришла из-за того, что сейчас делает Глеб.

Я рассказала им. Что он отказался защищаться. Что велел юристам взять всё на себя. Что сам, по своей воле, поднимает дело пятнадцатого года — дело моего отца, — чтобы очистить его имя. Посмертно. Что ему за это грозит реальный срок.

В комнате стало очень тихо.

— Он садится в тюрьму, — сказала я, — за то, чтобы вернуть имя человеку, которого вы все вместе тогда стёрли. Один. За всех.

— Он сам виноват, — сказал Кирилл. Первый раз за встречу. — Это он тогда схитрил. Это из-за его махинации всё и легло на подрядчика. Мы…

— Вы выбрали, на кого это свалить, — сказала я. Спокойно. Без злости — у меня уже не было злости, она вся вышла. — Глеб придумал схему. А подписали её все четверо. Вы не остановили его тогда — вы воспользовались. Вам было удобно, что есть на кого. Маленький честный подрядчик, который не умел отбиваться. Его выбрали, потому что он был самый беззащитный. Вы все. Не один Глеб.

Кирилл хотел что-то сказать и не сказал. Потому что это была правда, и он это знал.

— Я десять лет думала, что моего отца убил Глеб, — сказала я. — Я ошибалась. Его убили все вы. И ещё — счёт. Тот, который вы решили закрыть его головой, чтобы своя осталась цела.

— Чего ты хочешь, Соня, — сказал Артём.

И я наконец сказала то, ради чего пришла.

— Я хочу, чтобы вы не дали ему сесть одному.

Я обвела их взглядом.

— Глеб впервые в жизни делает то, чего не сделал никто из вас за десять лет. Он перестал прятаться. Он берёт ответственность — настоящую, с тюрьмой, не на словах. И если он сделает это один, вы все останетесь чистыми — формально. Документы покажут на него, как когда-то показали на моего отца. Один виноватый, остальные в стороне. Вы снова сделаете то же самое, что в пятнадцатом, только теперь крайним будет не подрядчик, а Глеб. И вы снова будете спать спокойно.

Я положила руки на стол. Ровно. Они больше не дрожали.

— А я предлагаю другое. Встаньте вместе с ним. Все. Разделите то, что было в пятнадцатом, — потому что это было общее. Признайте сообща. Поднимите дело моего отца все вместе — не он один, а вы все, кто его подписал. Тогда это не срок одному. Это общая ответственность на четверых — штрафы, потерянные репутации, может, условные сроки, развалившиеся компании. Тяжело. Но это можно пережить. И главное — это будет честно. Первый раз за десять лет — честно.