– Брат! Дай руку! – стал сипеть я, но спина моего сопровождающего очень быстро исчезала во тьме. В момент смертельной опасности все силы организма, о наличии которых я даже не подозревал, собрались в один большой внутренний комок и сделали из меня шаровую молнию. Быстро и безостановочно, как лягушка в кувшине с молоком из всем знакомой притчи, я стал перебирать ногами и руками и выкарабкался наверх. Едва перекинув половину туловища за пределы оврага, я пружиной выскочил наружу и побежал. В этот момент загорелась очередная люстра, но я не стал замирать и останавливаться. Пока бежал, я представлял, как выгляжу с их позиций. Пулеметчик, который бежит быстрее Форреста Гампа, как мотолыга выбрасывая комья грязи из-под ботинок. Когда я залез в очередной подвал, Болгар уже получал новые инструкции от командира группы. Говорил он явно по-русски, но половина терминов мне была незнакома: «Вот тутприкидываетесь ветошью , снижаете силуэт, перетекаете между этими хатами. У поворота отправляетекарандаша на позицию Токио. Пробегаете еще метров сто,шкеритесь за этим сараем иныкаетесь в подвал. Там вас встретят. Ферштейн?»
– Ясность полная! – ответил Болгар и, повернувшись ко мне, скомандовал: – Двинули дальше.
Мы поднялись наверх, резко пробежали метров пятьдесят и выскочили за калитку. Я опять бежал третьим, в полной уверенности, что они ведут меня куда нужно. Через пять метров ко мне повернулся второй боец, позывной которого я так и не узнал.
– А ты чего за нами бежишь, карандаш? Тебе же в другую сторону, – он махнул рукой в неопределенном направлении.
– Понял… – ответил я, ничего не понимая. – А?.. – попытался спросить я, но его спина уже растворилась в темноте.
Я развернулся и побежал в сторону от них, перепрыгивая через битый кирпич и доски, которыми обильно была устлана земля. В мгновение ока я превратился в ребенка, потерявшего во тьме твердую руку родителя, пришедшего из одной пустоты и бегущего по направлению к другой, еще более пугающей, бездне. Разрушенные темные дома с пустыми окнами сменялись простреливаемыми открытками огородов. Два раза в темноте я натыкался на заборы и один раз, споткнувшись о поваленный столб, упал на кучу щебня.
– Краснодар! Краснодар! – поднявшись, стал кричать я в ночь, очень переживая, что меня примут за хохла и пристрелят.
Внезапно я натолкнулся на тело мертвого человека, который лежал в лунке от минометного прилета со скрюченными пальцами, вытянув согнутые руки вверх. Я оторопел и лег рядом в кусты. Выставив ножки пулемета и сняв его с предохранителя, я направил его в сторону пустого поля и стал ждать.