После взятия ангаров пацанам нужно было двигаться дальше, а мы должны были прикрывать их и уничтожить живую силу противника, которая засела в окопах, отрытых на подступах к частнику. Букинист никак не мог освоить работу наводчика, и мне в расчет дали кашника Витагора, который уже имел на счету два выстрела. При штурме пацаны уперлись в окопы, из которых по ним бесстрашно и очень грамотно стрелял украинский РПГэшник. Эти окопы были отрыты в полный профиль и имели очень мощный бруствер, который я не мог пробить. Трудность заключалась в том, что мне нужно было, ведя ракету, в определенный момент резко опустить ее, чтобы она попала точно в окоп, но я все время попадал в бруствер или делал перелет. Как я ни старался, все семь ракет не смогли убить этого хохла. Последняя ракета взорвалась позади него и он, оглянувшись и пожав плечами, тут же развернулся и сделал еще один выстрел из РПГ по пацанам, залегшим в поле.
– Вот, сука! Не могу попасть! – стал нервничать я. – Витагор, давай ты?
– Легко, – согласился он и тут же лег за установку. – Наводи.
В двадцати метрах от нас находился еще один ПТУР, на котором сидели пацаны-ВДВэшники из 106-й под командованием Доцента. Им везло еще меньше. Из десяти выстрелов – девять закончились обрывом лески. Их прицел был намного лучше и новее нашего, и они стали помогать нам наводиться, корректируя огонь. Я встал сзади Витагора и наблюдал, как он пытается навестись на проклятый окоп, который не могла взять наша группа.
– Навелся? – стал я торопить его, понимая, что мы очень долго находимся на позиции.
– Навелся.
– Стреляй!
Как только из ПТУРа вылетела ракета, точно нам в лоб прилетел вражеский ПТУР и взорвался чуть ниже Витагора. Взрывом весь наш расчет откинуло назад, а основной удар пришелся по Витагору. Он не улетел назад от удара, а, наоборот, по странной орбите подлетел вверх и выкатился вперед. Позади меня все в панике стали убегать к пещерам, а я, бегло осмотрев себя и не увидев никаких ранений, стал спускаться с горы, чтобы посмотреть, жив ли Витагор. Он ничком лежал на животе в яме, оставшейся после разрыва, уткнувшись лицом в землю.
– Витагор! Ты жив? – крикнул я и резко перевернул его на спину.
Вместо лица на меня смотрел живой труп из фильмов ужаса. Кожи на лице не было. Ее как будто срезало скальпелем взрывной волны. Все лицевые мышцы и зубы были оголены и облеплены землей. Огромные глаза без век смотрели куда-то сквозь меня. Витагор был еще жив и находился в шоке. Он не кричал и не издавал никаких звуков, только воздух со свистом входил внутрь его легких и с таким же свистом вырывался наружу. Меня стошнило. Вытерев рот рукавом, я схватил его за лямки броника и попытался подтянуть выше. На автомате, стараясь не смотреть в лицо, я достал аптечку и стал заматывать ему голову. «Ему уже ничем не помочь…» – думал я, продолжая мотать ему голову, стараясь не оставить ни одного открытого участка.