Чаепитие прервал прилет танкового снаряда, который ударил в крышу ангара. Крыша, сделанная из железобетонных плит, проломилась, одна плита упала прямо на нас. Я успел распластаться и, задыхаясь от пыли, стал выползать из-под ее обломков. Мне невероятно повезло, что она, переломившись пополам, остановилась в полуметре над моей головой, одним краем упершись в бетонную стену. Едва подняв голову, я увидел вспышку от взрыва, почувствовал сильный толчок и кубарем отлетел к противоположной стороне.
Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и понять, что я жив.
– Блядь! Блядь! Блядь! – стонал боец рядом.
«Контузия», – автоматически подумал я и взял его за броник.
– Стой! – остановил я его и повел в направлении выхода, подальше от дыры в крыше.
– Винтовка моя там, – хотел он вернуться, но я не дал ему.
– После найдешь, – дернул я его назад и повел дальше.
Глаз и часть головы онемели и не ощущались физически. «Ушиб. Сильный ушиб, – сам себе поставил я диагноз. – Возможно контузия. Главное, чтобы не ослепли глаза». Я попробовал моргнуть и не понял, получилось ли у меня это. Ладно, надо выбираться отсюда, пока нас совсем тут не убило. У меня постепенно стал улучшаться слух, и я услышал стоны и крики со всех сторон. В поднявшейся пыли можно было разглядеть только тени тех, кто выжил после нескольких попаданий из танка и минометного обстрела. В этой пыли мы наткнулись на еще одного бойца, который без признаков жизни лежал на спине и смотрел вверх, как и тот боец ВСУ на перекрестке. Держа одной рукой первого бойца, я наклонился и бегло осмотрел тело.
– Что с ним? – появился из тумана войны Аль Капоне.
– Не знаю. Видимых повреждений и крови нет. Может, просто выключило.
– А с тобой что? – уставился он на меня.
– Не знаю. Голова как не своя.
– А с тобой, Бородка? – спросил он бойца, которого я вел.
– Триста. Аль Капоне, там винтовка моя, СВД, проследи, чтобы откопали.
– Не переживай, – успокоил он Бородку и взялся за броник лежащего бойца. – Потащили!
В той стороне, где мы сидели на фишке, началась какая-то хаотичная стрельба и быстро замолкла. Мы вытащили этого парня наружу и, сняв броник, увидели, что ему залетело в подмышку.
– Скорее всего подключичная артерия перебита. Вытек внутрь, – констатировал смерть Аль Капоне. – Ты как? – обратился он ко мне.
– Один глаз совсем ничего не видит, второй тоже скоро потухнет.
– Что тут у вас? – вышел к нам командир другой группы Флир с медиком.
– Три триста, один двести, – ответил Аль Капоне.
– Хорошо, что всего три прилета. Ангары эти складываются как домики. Подвал искать нужно, пока нас тут всех не передавило.