– Не, братан… – как мне показалось, скептически посмотрел он на меня. – В другие взвода тоже нужны люди.
Я немного обломался и замолчал, наблюдая, как он продолжает отбирать бойцов в разведку, расспрашивая про их навыки и опыт. Но вскоре еще раз дал о себе знать, решив не сдаваться в своих намерениях.
– Все же, я хотел бы попасть в разведку, потому что много лет работал по этому профилю.
– Номер жетона? – обернулся ко мне Берег.
– М…
– О! – сразу оживился он. – Брат… Ты с таким жетоном нам нужен среди командиров отделения второго взвода.
– Скажете – буду, конечно, – посмотрел я ему в глаза. – Просто это лучше с командиром второго взвода решить, кем я там буду. А то вы меня сейчас нарядите, я туда приеду, а мне скажут: «Типа, ты чо? Угомонись. Ты будешь тем, кем мы скажем».
– Все будет как надо, – улыбнулся он. – Выдвигаешься туда.
– Принял, – ответил я, решив, что со временем еще вернусь к этому вопросу.
По приезде во второй взвод, я стал командиром отделения и в ту же ночь выдвинулся на недавно отбитый у противника укреп. Просидев там в закрепе пару дней, мы получили приказ взять побольшеБК и выдвигаться в помощь другому отделению второго взвода, которое уже начало штурмопорника недалеко от Попасной. Мне дали в помощь несколько первоходов – ополченцев из числа добровольно мобилизованных граждан Луганска, и мы выдвинулись к депо, где загрузились как вьючные животные и потащили БК в сторону звуков боя.
Не успели мы пройти и пятисот метров, как гражданские, временно одетые в военную форму, начали вздыхать и ныть. Мне и моим коллегам пришлось подгонять их и частично разгружать. Мы забрали часть БК себе, но это мало помогло ситуации.
– Еперный театр, пацаны! – не выдержав, стал орать я. – Вы тут ебланите, а там другие за вас гибнут! Мужики вы или, сука, чмошники?
– Ну, шо ты сразу, чмошники… – обиделись они, но пошли бодрее.
Вскоре нам встретились двое наших бойцов, сопровождавших двух пленных солдат ВСУ. С ними был еще один наш – легкий трехсотый. «Судя по всему, опорник за нами», – оценил я картину.
Укропы выглядели как обычные среднестатистические мужики, проживающие в Украине. В них не было ничего примечательного, за что мог бы зацепиться глаз. Они не выделялись атлетическим телосложением, суровостью лиц или дерзостью взгляда. Скорее, они напоминали обычных хуторских рогулей, которых я насмотрелся еще в прошлый раз. Большинство из них относились к войне, как к заработкам, на которые они приехали. Глядя в землю, они старались не смотреть на нас, видимо опасаясь своей дальнейшей участи.