Ван Дамм имел в отличие от меня боевой опыт, он был старшим на этой позиции и вынужден был руководить десятками людей. Я по сравнению с ним был зеленым новичком, но он сдержался и жестко, но достаточно спокойно стал объяснять мне ситуацию.
– Ты не представляешь, что там творится. Мне нужны гранатометчики. И они нужны сейчас.
– Может быть, я и не понимаю, но мы выдвигаемся группой или сидим и ждем приказ Гонга.
Ван Дамм вышел на Гонга и подтвердил нашу отправку всей группой на помощь к Лэду. Через полчаса мы уже вылезали из подвала под ангаром и быстрым шагом выдвинулись к гаражам, где отбивался Лэд.
Когда мы сутки назад сидели и слушали далекие, но кажущиеся близкими прилеты и автоматную стрелкотню, мы думали, что почувствовали первое дыхание войны, но оказалось, что нам просто было не с чем сравнивать. Пройдя вдоль забора триста метров и выйдя на перекресток, слева от которого находились «окопы смерти», как окрестили их бойцы, мы увидели хаотично разбросанные тела наших двухсотых.
Первый мертвый боец, которого мы увидели, больше напоминал кучу грязной униформы, чем человека. Тело, словно вырвавшееся из чужого кошмарного сна, валялось в канаве, поджав под себя колени и прижав к груди руки. Мертвый стеклянный взгляд обезображивал лицо, но это не пугало. Неприятно было то, что оно выглядело обыденным, как старый пожелтевший журнал или помятая прошлогодняя газета. В глаза бросились скрюченные пальцы с грязью под ногтями. Не было ни шока, ни отвращения, только отчуждение и нежелание принимать, что этот двухсотый когда-то был живым человеком и личностью. Волосы были склеены, словно кто-то пытался сделать пластилиновую фигурку. Лицо не выражало боли – просто застывшая маска без мимики, не более. Все это я успел осознать буквально за несколько секунд, пока проходил мимо него, как будто жизнь и время были поставлены на паузу, чтобы я лучше разглядел этого солдата. «Так вот она, смерть. Реальная, а не как в фильмах».
– Вань, это что? Рука? И полтуловища? – не веря своим глазам, спросил шепотом меня Робинс, показывая на оторванную руку.
– Видимо… – обратил я внимание на хаотично разбросанные фрагменты.
– Его же теперь даже опознать невозможно… – удивился Зибель.
Мы молча шли по посадке и впервые воочию увидели, что может сделать танк, минометы с людьми, которые засели в траншее. Разорванные и обгоревшие люди, фрагменты и куски тел, как на бойне, где разделывают мясо, встречались нам на протяжении всего пути. Группы, которые стремились пройти вперед, часто палились птичками и разбирались АГСами и минометами уже на подходе. Навстречу нам бежали группы эвакуации с трехсотыми, лежащими на носилках и одеялах. Часть трехсотых, способных передвигаться самостоятельно, выползала сама, невзирая на ранения и увечья. Путь, наполненный человеческими страданиями и болью, привел нас к Г-образному зданию, вплотную примыкающему к автомобильной базе с гаражами.