– Ну, что будем делать? – спросил меня Абрек. – Нужно, чтобы один из нас тут остался, а второй будет на пятиэтажке руководить. Давай, я тут останусь, а ты, Флир, оттягивайся и пополнение сюда пришли.
– Не, давай вместе. Или тут вдвоем, или вдвоем оттянемся и посмотрим, что там. А тут старшего оставим, – оглянулся я на бойцов, которые пришли с нами, – вон, Стахан пусть остается за старшего. Он дядька ответственный.
– Без базара! Но какой я дядька? Мне чуть за тридцать всего! – легко согласился Стахан.
– А мне чуть за двадцать… – выдохнул я.
– Ладно, – согласился Абрек, – расставим пацанов и пойдем.
Вопли и шум из подвала пятиэтажки были слышны еще на подходе. Мы крикнули фишке пароль и спустились вниз. Там было многолюдно. Только пришло пополнение, и ребята бурно обсуждали новости и делились своими впечатлениями от штурмов и пережитого в них. Кто-то из пополнения встретил своих солагерников и громко расспрашивал о тех, кого давно не видел. Весь этот птичий базар заглушал любые внешние звуки, не позволяя услышать, что происходит снаружи здания. Что создавало реальную угрозу незаметного наката на наши позиции. Новички еще не понимали того, что тут происходит и что является жизненно важным, а старички, поддавшись эйфории от встречи и от того, что они еще живы, напрочь потеряли бдительность. Мы переглянулись с Абреком, и я увидел, как его лицо стало жестче.
– Тихо! – крикнул Абрек, и ближние к нам бойцы сбавили громкость на пол-оборота, но дальние так и продолжали галдеть по инерции.
– Убили шум! – еще громче крикнул он. – Вы что, совсем не понимаете, что мы в ста метрах от хохлов!
– Да, – произнес я почти про себя.
Шум затих, но уже через пять минут то тут, то там самые неспокойные и горлопанистые вновь стали повышать голос.
– Прикинь, я из-за угла высовываюсь, а он по мне как даст очередь! Еле башку спрятать успел, и в ответ ему – на, лови, фашист, гранату!
– И чо он? – открыв рот, спросил боец с лицом наивного юноши, у которого пробивалась редкая щетина.
– Сдох, сука! Я ему после еще полрожка всадил, чтоб не дергался!
Повинуясь стадному инстинкту, бойцы стали повышать голоса, чтобы перекричать соседей, и через минуту уже базарили как в баре после третьей рюмки, активно жестикулируя руками и трясясь от смеха.
Я увидел, как Абрек недобро улыбнулся, вся его фигура собралась и сжалась как пружина. Он прищурил глаза, и выражение его кавказского бородатого лица стало злым и безжалостным. Абрек быстро передернул затвор, поднял автомат вверх и выстрелил в потолок. Шум от выстрела заглушил все остальные звуки и эхом прокатился по подвалу. С потолка брызнули в разные стороны осколки бетона и зацепили несколько человек. Большинство бойцов инстинктивно пригнулись и схватились за каски.