Я был уставшим и злым, но помня его регалии, не стал грубить с порога, понимая, что сейчас нам пригодится любая помощь. И особенно такого великого светила, как он.
«Раз бригадный, наверное, понимает…» – подумал я, рассматривая его аристократическую внешность профессора медицины.
Мы поздоровались, и я стал объяснять ему, что уже сделал, и показывать обработанных трехсотых, стараясь выведать у него секреты, которых еще не знал.
– Что еще порекомендуешь в этих случаях?
– Да тут ничего другого и не сделаешь. Все верно, – ответил он. – Но вот с этим можно было бы вот еще что сделать…
Он накидал мне много полезных нюансов, о которых я и не догадывался. Несмотря на свое высокомерие и трудно скрываемую заносчивость, Докток был толковым врачом. Действовал он жестко, но грамотно. По-видимому, он давным-давно научился подавлять в себе сентиментальность, которая могла помешать процессу, превращаясь на время работы в робота, собранного из нержавеющей стали и пуленепробиваемого стекла.
Как только он появился, нам стало легче и даже появилось ощущение, что мы справились и прошли очень серьезное боевое крещение. «Наверное, так во время интенсивных боев всегда будет, – успел испугаться я, но глядя на тех, кто был рядом, понял, что физические и психические силы человеческого организма безразмерны. – Интересно, чем за это придется расплатиться в дальнейшем? Психика, конечно, растягивается, но не до размеров же вселенной. Как бы это все не стало большой черной дырой».
– Цахил, можешь глянуть, что с ним? – спросил меня Лэнс, кивая на Миора, который сидел рядом.
– Меня бросили! Меня бросили! Меня бросили! Меня бросили! – бесконечно повторял он.
– А где вы его бросили?
– Да никто его не бросал. Мина рядом взорвалась, и его заклинило.
– Шок и контузия. Давай мы его прокапаем, глядишь, отпустит, – я повернулся к Миору и взял его под руку. – Миор! Посмотри на меня! – повернул я его лицо к себе. – Сейчас я тебе дам таблетку и положу под капельницу. Ты понял?
– Да… – кивнул он.
Пока я занимался им, с перекрестка стали поступать наши пацаны, которых там размотал накат украинцев. Первым принесли парня, которому оторвало обе стопы. Быстро стабилизировав его состояние, я передал его группе, и его унесли. Следующим занесли Копыто.
– Привет, братан… – постанывая, поздоровался он. – Меня в стопу ранило. Ногу не отрежут?
– Копыто ранило в копыто! – улыбнулся я, осматривая его ранение. – Ну так, нормально тебе тут разорвало, но ходить будешь.
– Спасибо! – выдохнул он. – Слушай… Еще дело есть.
– Говори, – не глядя на него ответил я, ковыряясь с его раной.