Не прошло и двух дней, как по входу в подвал навесиком отработал танк и сдул фишку. Поднялась страшная суета среди тех, кто был слаб психически. Люди стали паниковать и хаотично перемещаться по пространству подвала. Второй снаряд лег примерно там же, где и первый, оглушив и контузив командира трешки Антигена. Его отправили в тыл, откуда он больше не вернулся. Бас стал командиром эвакуации трешки и начал вместе с Обидой налаживать работу. Мы усовершенствовали стол, сделали полки под медикаменты, до бойцов было донесено распоряжение приносить всю лишнюю трофейную медицину в подвал. Бас оказался толковым мужиком, с которым было приятно иметь дело. Был он немногословен и деятелен, внешне суров и физически силен, но пользовался этими своими природными преимуществами исключительно в рамках улучшения качества обслуживания бойцов.
В отличие от Баса, отношения с представителем пятого отряда Куском у меня не задались. Мало того, что ему постоянно рвало башню и казалось, что под нас роют тоннели, и скоро диверсионно-разведывательная группа хохлов выползет из щели под его кроватью, он еще и вел себя вызывающе, пытаясь, как Докток, брать на понт, и все норовил задавить меня базаром и установить свои порядки.
– Слышь, медик… Ты тут не дома, и свои порядки не устанавливай! Я воевал, когда ты еще по полигону бегал, – зло усмехнувшись, закусился со мной Кусок из-за пропавших медикаментов, которые, по его мнению, плохо лежали, а значит, стали медикаментами пятерки.
– Ты, типа, у нас опытный боец и будешь мне рассказывать, как тут жить. Ты на своем рассказе со мной далеко не вытянешь, если нужно, я тебе и сам поясню за правила, – разозлился я.
– Так ты рассказчик? – не унимался Кусок. – Ты пока думаешь, что говорить, я уже на два шага вперед знаю, что ты скажешь! Вот ты щас рот откроешь, а я уже знаю, что тебепредъявить.
– Так ты у нас, значит, доморощенный ученик Катона? А может, и риторику с логикой у Аристотеля изучал?
– Да они мне не авторитет! Кто за них знает? Кто за нихмазу потянет?
– Да хоть Платон. Или Марк Аврелий! – вошел я в саркастический раж.
– Это что за воры польские какие-то с такими погремухами? Где оничалились , по каким статьям?
– Какие ни есть, а Катон сам наперо прыгнул брюхом ради понятий. Больших принципов человек! Не нам чета, – зло улыбнулся я, – ты вот базаром живешь, а человек делом доказывал.
– Да чего это я базаром? За меня тут любой скажет, что я правильно живу.
– Так верни медикаменты. Если они тут лежали, это не значит, что они ничьи. Ты же на войне, а на войне знаешь, какие понятия? Не ты ставил – не тебе снимать! Не ты клал – не тебе и брать!