Рано утром, двадцать четвертого, меня разбудил далекий грохот, доносившийся со стороны дамбы, недалеко от которой жила моя бабушка Таня. Я встал и вышел в зал, где отец смотрел новости; передавали репортаж о том, что Россия вторглась на территорию Украины.
– Война? – удивился я.
– Видимо, да, – с тревогой в голосе подтвердил отец.
– А мама знает? – забеспокоился я, потому что ее не было дома.
– Да. Я ей уже позвонил в Соледар. Она скоро приедет, – растерянно ответил отец. – Да это уже во всех новостях. Российские войска уже под Киевом, Запорожьем, Мариуполем… Как говорят по всем нашим каналам: «Полномасштабное вторжение»! А российские говорят, что это СВО – специальная военная операция по демилитаризации и денацификации Украины.
– И что мне делать? – спросил я, показывая повестку.
– Ничего, – спокойно ответил он. – Повестку кладешь на полку и никуда не выходишь из дома. Потому что уже все. Будем сидеть и ждать, пока все закончится. Уверен, это будет быстро.
Новость о войне застала всех врасплох. Вялотекущий конфликт тянулся с четырнадцатого года, и никто по-настоящему не верил, что он может перерасти в полномасштабное военное столкновение с Россией. Эту возможность обсуждали, но больше – как маловероятный слух, и мало кто придавал этому серьезное значение. Об этом, конечно, писали в разных телеграм-каналах, которые мы читали тайком, но даже в самом популярном пророссийском канале «За Бахмут» это обсуждалось, как маловероятная возможность. Все ждали, что будут очередные переговоры, и политики договорятся. Тем более, что вновь выбранный президент Зеленский говорил об этом в своих предвыборных обещаниях. Но грохот вдалеке, ворвавшийся в нашу жизнь вместе с новостями со всех каналов, неумолимо говорил о том, что события пошли по худшему из всех возможных сценариев.
– Как думаешь, сколько это продлится? – спросил я отца, надеясь, что он меня успокоит, хотя глубоко внутри себя я боялся, что это надолго.
– Да кто его знает? – задумчиво ответил отец. – Может, месяц или два… Думаю, россияне быстро дойдут сюда, и все закончится.
Мы стали сидеть дома, и началась привычная нам, со времен КОВИДа, жизнь. Мы с отцом и мамой просыпались, делали необходимые дела по дому, смотрели российские и украинские телеграм-каналы, постоянно обсуждали новости и смотрели в окно на жизнь нашего двора.
– Па, смотри, вон машина грузится, – позвал я его, увидев, как к соседнему подъезду подогнали грузовичок, и несколько проворных грузчиков под руководством деловитого мужчины стали грузить в него нажитый годами скарб.