– Эй, не спи, – подтолкнул меня Цымля в спину. – Тут Т-образный перекресток. Ты берешь право, я – лево.
Мы бросили по гранате и одновременно прострелили обе стороны. Я выглянул направо и решил добежать до следующего поворота изаконтролить его, чтобы быть уверенным, что там никого нет. Цымля остался прикрывать меня со спины, и я рванул. Быстро преодолев пять метров, держа на мушке пространство впереди, не успев затормозить, я выглянул за угол. Прямо на меня смотрел украинский солдат, пытаясь вставить трясущимися руками магазин в свой АК. Время, как в фантастическом фильме, стало тягучим как мед и таким же обволакивающе-липким. Я четко видел карие глаза этого украинца, его немолодое лицо со щетиной и куском прилипшей к щеке глины, и его руки, которые все никак не могли вставить магазин в щель приемника. Если бы хохол был ученый и оставил один патрон в патроннике, он мог бы просто нажать на спуск, и я был бы мертв. Но он не сделал этого. Теоретически, я должен был выстрелить в упор и убить его, но я тоже не сделал этого.
– Сдавайся! – громко крикнул я. Он отбросил от себя автомат, как ядовитую змею, и испуганно поднял руки.
– Я… я, – стал заикаться он.
– Лицом в землю! Быстро! – схватив за лямку разгрузки, я кинул его вперед на дно траншеи. – Цымля! У меня тут – пленный! – затараторил я, возбужденно и радостно.
– О! Ни хера себе! – сказал он, подбегая ко мне. В траншее, позади нас, уже суетилась еще одна наша тройка, двигаясь в противоположную от нас сторону. Давай связывай его, и нужно глянуть, что там дальше…
В тот день мы забрали еще два блиндажа изачистили укреп отвэсэушников . Закрепившись и разобрав сектора обороны, мы рассредоточились по позиции и стали ждать подкрепление. Я сидел на своей фишке и всматривался в поредевшую растительность, за которой мерещилось движение, и все никак не мог выкинуть из головы этого хохла.
– Ну как ты, Абрек? – окликнул меня Гаврош, который оббегал наши новые позиции. – Слышал, ты пленного взял. Поздравляю!
– Неправильно я, наверное, сделал, что не убил его, – поделился я с ним своими сомнениями. – Не выстрелил, а должен был. А если бы он не сдался, вставил бы рожок и нажал…
– Но не нажал ведь. И сдался, – пожал плечами Гаврош. – Не парься. Тут все решают доли секунды.
– Хотя, начал вроде хорошо. Человека пожалел, – стал размышлять я вслух и тут же ясно и четко представил, как этот пленный вставляет рожок и валит меня очередью в упор. – Не… Больше я так делать не буду. Своя жизнь дороже.
– Правильно. На войне или ты их, или они тебя. Это тебе не Франция, а мы не мушкетеры, – улыбнулся командир, хлопнул меня по плечу и пошел дальше.