– А кто же их потащит? – задал вопрос Ростик.
– Не знаю. Это уже не мои проблемы. Бывайте, мужики. Еще увидимся.
Еще когда мы ехали сюда, я твердо решил не заводить тут друзей. Я не хотел знать имен тех, с кем воюю. Мне было достаточно позывных. Здесь не могло быть приятелей, здесь были только братья по оружию. Дружба – это лишние переживания. «Сегодня мы подружимся, а завтра тебя или меня убьют, или мне придется друга в бой посылать. А, может, даже на смерть! На войне дружба ни к чему», – так я решил для себя и придерживался этого. «Вот закончится все это, и мы еще вернемся к обычным жизненным моментам», – думал я, уходя от них в сторону штурмовиков.
Через десять минут Гаврош собрал группы, чтобы повести нас на очередной штурм. Я смотрел на него, слушал, как четко и без воды он давал вводные, и впитывал каждое слово. Я, наверное, был первый и единственный бывший заключенный среди них, но я не чувствовал какого-то особого отношения к себе, в связи с этим фактом.
– Значит, так… – посмотрел на меня Гаврош. – Держись сзади, замыкающим. Слушай команды и прикрывай нас огнем.
– Вперед пока не лезь. Еще успеешь, – поддержал меня боец с позывным Цымля.
– Хорошо, – коротко ответил я.
– Позывной у тебя какой?
– Абрек.
– Разбойник, значит. Ну, ну… Сам выбирал? – группа внимательно смотрела на меня и ждала пояснений. Им первый раз предстояло идти со мной в бой и, видимо, они хотели знать про меня хоть что-то.
– Да как получилось… Нам предлагали брать позывной попогремухе зоновской. У меня ее не было, – стал пояснять я группе ситуацию. – Ну, максимум говорили «Айко Карабахский». Так как среди армян в Одинцово несколько Айко было, которых в городе знали. И чтобы как-то различать, были там Айко Одинцовский, Айко Карабахский и Айко Боец. И когда сказали выбрать позывной, я сказал: «Давайте, Боец». Я спортом занимался профессионально. А парень, который позывные вбивал, голову поднял и сказал: «Да какой ты боец?! Ты за что сидел?». Я ответил: «Разбой». «Значит, будешь Абрек. Ты посмотри на себя. Ты же – разбойник». Все ребята подхватили: «Точно, Абрек»! Я согласился: «Абрек, так Абрек», – закончил я свой рассказ.
– Хорошая история, – кивнул Цымля.
– Выдвигаемся. Десятиминутная готовность и пойдем, – скомандовал Гаврош.
– Проинструктируй его, – кивнул командир Цымле, показывая на меня.
– Хорошо, – Цымля пододвинулся ко мне и без предисловия начал говорить, – выдвигаемся тройками, как вас учили в лагере, – он посмотрел на меня. – Учили?
– Да.
– Ты в замыкающей тройке. Идешь след в след за нами. Без самодеятельности, если хочешь подольше прожить. Понял?