Со всех позиций началось прикрытие продвижения нашей группы, и мы услышали звуки ДШК и стрелкотню. Пару раз грохнул РПГ и заработал АГС. Мы по одному выскакивали из подвала и быстро перебегали к озеру, чтобы укрыться внизу, спрятавшись за обрывом береговой линии. Добежав до берега озера, густо заросшего сухим камышом, мы повернули налево и стали продвигаться в сторону двухэтажки, под прикрытием шквального заградительного огня. Без происшествий, где гусиным шагом, где быстрыми перебежками, мы добрались до бывшей художественной школы и заняли позиции, разбив между собой сектора.
– Чисто! Можете выдвигаться. Двушка – наша! – доложил Чернухан.
Не успел он закончить доклад, как по нам стал жестко работать пулемет, местонахождение которого мы пока не могли вычислить. Это было опасно для группы, выдвинувшейся к нам на помощь, и мы начали беспорядочно стрелять по возможным местам расположения вражеской огневой точки, но он продолжал посылать в нас очередь за очередью. Пули, попадая в стены, издавали звук лопающихся гелевых шариков, и от этих хлопков тело инстинктивно сжималось, голова уходила в плечи. В мозгу поселилась навязчивая мысль, что мне непременно попадет в голову и разорвет ее.
– Ты чего ежишься? – спросил меня Гурамыч.
– Страшно, пиздец!
Пока мы держали оборону, к нам подошли две оставшиеся группы, и мы стали решать, что делать дальше. До лицея оставалось семьдесят метров открытого пространства, которое полностью простреливалось с фронта и со стороны частного сектора. В сорока метрах западнее, на улице Набережной, стоял частный дом, где засели украинцы, контролирующие открытку. Лесничий стал, как в фильмах про войну, высовывать из-за угла каску на палочке, и по ней тут же открывался огонь. Над нами зависли два квадрокоптера, которые координировали действия вэсэушников. Мы попытались сбить их, но ночью это было слабо реалистично.
В стрессовой ситуации мобилизуются все умственные и физические способности организма. Чтобы выжить, мозг начинает придумывать и подсказывать человеку наиболее быстрые и оптимальные варианты, которые не всегда оказываются эффективными.
– Что будем делать? – спросил Эпик всех нас.
– Темнеет, – ответил Эска. – Штурмовать ночью, в полной темноте, так себе мероприятие. Поддержка нужна.
– Нужно подавить огонь противника по всем правилам, – вставил Изворот, как военный с большим стажем. – Нужно попросить еще ДШК отработать.
Мы вышли на тяжеляков, и они резко открыли огонь, видимо используя старые координаты. Нам повезло, что от дружеского огня нас прикрыл бетонный забор, который принял на себя несколько длинных очередей из тяжелого пулемета. Во все стороны полетели куски бетона и кирпича, цепляя нас и разнося забор и здание. Мы упали на пол и стали расползаться в стороны.