– Блядь! Я – триста! – орал кто-то из наших в темноте.
– Эпик! Скажи им, чтобы они перестали! Они нас перестреляют нахуй!
После того, как они прекратили стрелять, мы осмотрели друг друга и с радостью увидели, что все целы. У нескольких человек были повреждения и царапины, которые они изначально приняли за ранения, но ничего критического ни у кого не было. Мы вышли на Гонга, объяснили ситуацию и получили добро на отход.
В подвале было холодно. Холодно от того, что стал отпускать адреналин. Холодно от самого подвала и от плит бронежилета, которые быстро остыли и сдавливали тело с двух сторон как два холодильника. Быстро закипятив немного воды, мы стали отогреваться с помощью кофе.
– Прикинь, нас могли убить свои же! – все никак не мог успокоиться я, еще не понимая, что война – это больше хаос, чем порядок.
– Тут все не так, как ты читал в книгах или видел в фильмах, – грустно улыбнулся Кордак. – Это точно не игра, где у тебя несколько жизней.
– Это очень страшно… – признался я ему. – Но делать нечего. Раз приехали, нужно воевать! – убеждал я скорее себя, чем его.
– Согласен, – кивнул он головой.
– А эти, смотри, какие спокойные… – кивнул я ему на Эпика с Эской.
Эпик, услышав мою последнюю фразу, пожал плечами и ответил:
– Тут так бывает. Это же война. Привыкнешь.
– Выжил и радуйся. Легко отделались. Никто не погиб, – улыбнулся Эска.
Они собрали нас вокруг планшета, и мы стали опять думать, как завтра сделать по-другому и захватить лицей. Я слушал командиров, смотрел на их спокойные лица и начинал чувствовать себя частью этой команды, которая, несмотря ни на что, просто идет вперед. То, как они воспринимали трудности и поражение, то, как отзывались о Гонге и жалели, что подвели его, одновременно и удивляло, и воодушевляло меня. Во взводе РВ был свой особый дружеский дух, делающий меня частью чего-то большего, чем я сам. «Каждый из нас – это шестерня в большом механизме, и у меня просто нет права подводить их, взвод, отряд и всю ЧВК «Вагнер». Если сломается одна деталь, это может повредить всей системе», – думал я, разглядывая пацанов. Основную часть из них я знал не больше месяца, но у меня уже было такое чувство, что это мои самые близкие друзья, которых я знаю почти всю жизнь.
Наступил рассвет, и мы стали собираться на штурм. Еще с вечера мы решили, что наша тройка будет разведывать обстановку, а остальные пойдут за нами. Утро в подвале напоминало жизнь людей, выживших в бомбоубежище после ядерной войны. Я услышал пиликанье будильников, которыми нас снабдила компания, и разлепил глаза. Тело ломило от вчерашней беготни и нагрузок.