Довод сделал паузу, с усердием вспоминая подробный ход событий того дня, и продолжил:
– Получается, со мной был Шаолинь, Будулай, еще два пацана и два трехсотых. И мы помогали этим трехсотым. У одного были перебиты ноги, и ступни оторвало, – поморщился он. – Будулай был более подготовленный парень, он приехал с Африки. У него были медикаменты с собой. Я у него спрашивал время и замерял ровно час, чтобы немного ослабить парнишке жгут и потом перетянуть снова. Как его позывной, я не помню, но впоследствии я узнал, что он вытек.
– В общем, никто командование не взял на себя и был хаос?
– Да… Выходит. По нам периодически отрабатывал «сапог», периодически простреливали. Потом как-то все это затянулось. Мы лежали-лежали и поняли, что смысла уже нет и надо оттягиваться назад.
– И долго лежали?
– Пока Шаолинь на разведку не сбегал. И получилась такая ситуация: он прибежал и говорит, что Моно задвухсотило. Моно, оказывается, был чуть сбоку. Оставался на позиции, передавал, корректировал, откуда ведется пулеметный огонь, откуда работает снайпер. Пытался навести арту, чтоб отработали. В итоге, рядом прилетает, и он получает осколочное в голову, – сморщил лицо Довод. – Решили оттягиваться. Одного на плечи, второго на носилки и побежали. Шаолинь «Шмелем» отработал в сторону хохлов, и мы отошли.
– Прямо как у меня, – улыбнулся я. – Не успели зайти, прилет, и я уже триста.
– Мы дотащили их, я сел, привалился к дереву и понял, что не столько физически, сколько морально опустошен, – посмотрел Довод в окно на свое отражение. – Вот, готовились, ехали туда и ждали войны как в кино… А тут раз, и вот так. Такое ощущение было, как в фильме про сорок первый год, когда наши к Москве по лесам отступали.
– Ну, сейчас уже перелом произошел. Бахмут заберем с Соледаром и дальше пойдем.
– Было бы неплохо.
– А ты, вообще, как тут оказался?
– Прилет был, и глушануло немного. Отлежусь по-быстрому и назад.
– Ясно. Рад знакомству, – улыбнулся я Доводу. – А с этими пятисотыми-то что стало?
– На разгрузке, я слышал, были до конца контракта. Грузили снаряды и все, что скажут.
– Тоже важная работа… Труд тружеников тыла не менее важен, чем штурмовиков, – вспомнил я лица врачей.
– Это да… Меня же после того боя тоже в связь забрали, – кивнул Довод. – Так что я в штабе в основном.
Дни потекли однообразные, словно морские волны накатывали они один на другой, перемешивая нас как морскую гальку. Каждый день кого-то выписывали, и их места тут же занимали новые трехсотые. Конца и края этому не было, да и быть не могло. В Бахмуте, его округе и Соледаре шли бои, и даже если не было активных штурмов, арта собирала свой урожай двухсотыми и трехсотыми, которых развозили по госпиталям и больницам.