– Я еще с отцом с этого прибора работал… Было дело, – неопределенно ответил я, чтобы не вдаваться в подробности.
Я видел, что спецы нервничают, и решил, что одному мне тут будет сподручнее вести наблюдение.
– Братан, оставь винтовку, я тут еще посижу, – попросил я.
– Тут небезопасная позиция, – посмотрел он мне в глаза. – Да и… Оставлю я тебе ствол. Ты отработаешь, а на кого цель запишут?
– Ваш ствол, на вас и запишут, – согласился я.
– У нас свои задачи и цели, – мягко, но настойчиво стал объяснять он. – Мы будем решать в первую очередь свои задачи.
Еще немного попререкавшись, без особой агрессии и взаимных претензий мы решили отложить охоту на хохлов. Я дал команду фишкарю, если хохлы вернутся, тут же найти меня, и мы спустились вниз, присоединившись к своим подразделениям.
Утром я проснулся и решил осмотреть тропу и место, где копошились хохлы, чтобы понять, что они там устанавливали. Объяснив ситуацию своим бойцам и группе Сапалера, я предложил пойти со мной паре добровольцев. На мой призыв откликнулись сам Сапалер и командир моей группы Куба.
Мы осторожно выдвинулись к месту, где были замечены украинцы. Осмотрев его, мы увидели, что они установили датчики движения, чтобы автоматически корректировать свои минометы и арту. Тропа, у которой они их установили, была действительно важной артерией по подносу и выносу, а эти датчики позволяли им молниеносно реагировать на прохождение по тропе наших групп.
– Давай проследим, откуда они пришли? – предложил Сапалер. – Может, найдем их лежку.
– Хорошая идея, – согласился я, – хохлы грамотные, смотрите, след в след ходили, – обратил я внимание на одиночные следы, оставленные ими.
Продвигаясь по этим следам, мы прошли между ДК и трехэтажкой, занятой группой Сапалера, и вышли к теплотрассе, у которой было сильно натоптано.
– Видимо, по этой теплотрассе они лазят… – предположил Куба.
– Не похоже… Тут и собака хер пролезет.
Какое-то время понаблюдав за частным сектором, который находился дальше, и обнаружив там, в теплицах, какое-то движение, мы заскочили на верхний этаж трехэтажки и стали накидывать по тому месту ВОГи и вести огонь из автоматов.
Такие маленькие спецоперации способствовали налаживанию контакта и служили своеобразным диагностическим инструментом, который помогал разбираться в людях. Те, кто действительно хотел, как и я, воевать, легко откликались на предложение сделать вылазку или обнаружить и уничтожить новые цели, а те, кто не сильно стремился воевать, старались отсидеться и не рисковать лишний раз своей жизнью.
Постепенно я побывал во многих местах, занятых разведчиками, и познакомился с разными командирами, которые руководили группами и точками в поле ответственности разведвзвода. Я успел поговорить и познакомиться с Ван Даммом, который заведовал огромным ПВД в самом начале Опытного. Собирался познакомиться с Цымлей, который отвечал за ПТУР, тяжелые пулеметы и птичек, а заодно посмотреть место, где они базировались. Их точка была в очень удобном месте. Это была гора, с которой открывался вид не только на Опытное, но и на сам Бахмут. Мне было важно наладить с ними прямую связь, чтобы устранить огромный крюк в передаче информации с передка до артиллеристов, которые находились в районе «Железного леса». К счастью, мне выдали «Азарт» и теперь я мог самостоятельно напрямую выходить на командира министерских артиллеристов и сам наводить их на выявленные цели. До этого эта процедура занимала много времени и не давала возможности действовать оперативно.