– Что теперь? – повернулся ко мне Лимузин.
– Давай быстрее! Сейчас по нам начнут стрелять, блять! К котельной! – подтолкнул я его, и мы рванули дальше.
Лимузин проскочил оставшееся расстояние и спрятался за стеной котельной. Я, Фаберже и Криптонит сделали то же самое. Следом за нами прибежала группа Шпили, и мы, как стадо, столпились за задней стенкой котельной шириной в четыре метра, не понимая, как под таким обстрелом двигаться дальше. Вокруг, как в первой сцене фильма Михалкова «Двенадцать», продолжался шквальный перекрестный огонь. И в нашу, и в украинскую стороны летели пули и морковки от РПГ. Визг, грохот разрывов, свист пуль, крики раненых и целых, но растерянных и перепуганных пополнях. Полная неразбериха и смятение. Те, кто стоял по краям от котельной, пытались высовываться из-за нее и стрелять по очереди в двухэтажку из автоматов. Я увидел, как один из них упал, едва сделав полшага из-за стенки.
– Шпили – триста! – закричал Вилладж и стал затаскивать упавшего за стенку обратно. – Куда тебе попало? Куда попало, Шпили? – орал Вилладж, осматривая Шпили.
Я увидел, как он снял с него каску и из его головы полилась кровь.
– Хватайте его за руки! – заорал Вилладж двум бойцам из своей группы, беря Шпили за обе ноги. – Он еще дышит! Выносим его!
– Пацаны, я умру? – простонал Шпили и стал смотреть на нас растерянным взглядом человека, не понимающего, что жизнь может закончиться внезапно и так просто.
Они схватили Шпили и потащили его под плотным огнем. Вилладж держал его ноги и, прикрывая группу своей спиной от шквального огня, побежал вперед. Мы посторонились и дали им унести раненого в трехэтажку. Криптонит вылез из-за угла и дал длинную очередь в сторону двухэтажки. В тот же момент он отлетел назад и завалился на бок.
– Я – триста… – прохрипел он. – Тяжелый.
– Ползи! Ползи к нам! – стал кричать я, протягивая к нему руку.
Пули защелкали по профлисту, которым была обшита котельная. Криптонит поднял ко мне лицо и пополз, вяло перебирая руками. Вместо левого глаза на меня смотрела кровавая дыра, из которой обильно текла кровь. Когда он подполз ближе, я выскочил и рывком затащил его за стенку. Мы стащили с него броник и накрыли его им. Сняв перчатки, я стал перевязывать ему лицо. «При ранении в глаз необходимо заматывать не один, а оба глаза, чтобы сохранить их. Глаза – орган парный!» – вспомнил я урок медицины в тренировочном лагере. Замотав ему глаза, мы положили его под стеной и вернулись к бою. Криптонит лежал как сломанная кукла, покорно сложив руки на груди, и постанывал. Голова его время от времени дергалась, видимо от сильной боли, но он мужественно крепился.