В первый мой выход я увидел птицу, навелся на нее и попытался сделать все, как учили. Но птица продолжала кружить над нашими позициями и не поддавалась фиксации. Помучавшись с этим ружьем неделю и не посадив ни одного коптера, я стал сильно сомневаться в себе и своих способностях. Эту неуверенность постоянно подогревал Гонг, требуя от меня результатов.
– Ты чего там вообще сидишь? – с раздражением выговаривал он мне по рации. – Почему не работаешь?
– Так в том-то и дело, что я с утра до вечера работаю! – с досадой отвечал я. – Ружье это дефективное. Я не знаю, что с ним.
– Ну, раз не работает, – голос Гонга стал жестче, – возвращайся на пещеры. Будем думать, что дальше делать… С тобой.
«Вот и все… Пустят меня на мясо в штрафной батальон, как бойца, не выполнившего долг перед «Вагнером» и Родиной… – тут же запаниковал я. – Скажут, что отсиживаюсь тут… Да как отсиживаюсь, если я под огнем, в пятидесяти метрах от хохлов постоянно с этой херней маячу тут?» – галопом пронесся у меня в голове внутренний спор с самим собой и Гонгом.
Собрав свои нехитрые пожитки, я выдвинулся на пещеры и предстал перед очами бати.
– Давай, проверим, что тут не работает… – прищурившись, предложил мне Гонг. – Вон птица в небе, уже подняли. Доставай ружье.
– Хорошо… – стал наводиться я на нее немного подрагивающими руками.
Ружье захватило птицу и стало ее удерживать, как по заказу командира.
– Ну? – посмотрел он на меня. – Все работает.
– Работает… – растерянно смотрел я на него и хлопал глазами, как провинившийся школьник, которого поймали на воровстве и обмане. – Я не знаю! Может, у хохлов какие-то защиты стоят? – стал гадать я.
– Какие нахер защиты? Шляпа ты херова! – раздражался Гонг.
– Стоп! – пришла мне в голову мысль. – Давай, я на сто метров отбегу и проверим еще раз.
– Ну отбеги. Проверь… – насупившись, кивнул батя.
Я быстро схватил ружье и помчался вперед, про себя считая до ста. Отбежав, я вытер пот, который тек со лба, несмотря на зиму, коротко помолился Николаю Чудотворцу и поднял дронобойку вверх. Птица свободно летала, не чувствуя никаких препятствий.
– Не работает! – радостно заорал я. – Я же говорил! Не работает это ружье!
Как впоследствии выяснилось, работала эта электронная пищаль, только когда находилась вблизи пульта и глушила именно пульт, а не птицу. В боевых условиях, чтобы посадить украинскую птичку, мне нужно было каким-то образом подобраться на десять метров к самому оператору, управляющему этой птичкой, и заглушить его пульт. Другого ружья не было, и на этом наша противодроновая оборона закончилась. Пацаны пытались стрелять по птицам, но это было очень сложно. Попасть в парящую, перемещающуюся в сером небе и сливающуюся с ним двадцатисантиметровую мишень было крайне сложно.