Когда приехали баптисты из Западной Украины с гуманитарной помощью, у нас появился интернет с девяти утра до четырех вечера, а после они отключали его, и начиналось богослужение с песнями, восхваляющими Бога, и молитвами. Люди они были добрые и не лезли к нам с расспросами. Когда военные попросили их уехать, мы опять вернулись к старому способу приготовления еды на мангале. В подъезде, помимо нас обитало еще несколько человек. Мы распределили обязанности и жили своей небольшой общиной выживальщиков. Наши мужчины заготавливали дрова и добывали еду, а мы, женщины, занимались бытовыми вопросами. Жили как неандертальцы в пещерах.
От этих воспоминаний мне стало грустно. Я включила телефон и стала перечитывать свои смски, которые так и не отправила, чтобы не пугать сына с женой и внуков.
«23 ноября… сегодня у нас выпал снег. Предыдущим трем неотправленным посланиям уже две недели, как минимум. Пока для нас ничего не изменилось… Достойно встречаем зиму… То ли еще будет. Печка гореть не хочет. Юрку жалко: уже ни рук, ни спины не чувствует. И нервы уже даже не на пределе – за пределом. Но деваться с подводной лодки некуда. 24, четверг. День начался нескучно. Со всех сторон летит, свистит, гремит, бахает. Ночью было чуть потише. Приготовила завтрак, поели и снова за печку. 25, пятница. Второй день Армагеддона. А говорят, это не наступление – еще только загрызаются. Дай Бог выжить в этом аду. Половина восьмого, а у меня печка никак не перегорит. Гадюка разгорелась, когда не надо. А за окошком симфонии Баха в сопровождении светомузыки и свист мин. Как-то хочется уже в постельку и голову под одеяло спрятать. Грустно. 26, у людей суббота… А у нас все по-прежнему. Мне привезли пенсию, сходила в магазин первый раз за месяц. Стремно. Яиц нету, говорят, приходите во вторник. Не знаю, не знаю. Как карта ляжет. 27 ноября. У нас с утра начинается вечер, потом день-вечер, потом вечер-вечер, а потом темная ночь. И так долго она тянется. Ничего нового. Хотя нет. Мне купили колготки. Целое приключение. Олю Юркин знакомый возил на Юбилейку – там рынок импровизированный. Но особенно впечатлила цена – 450 грн. Полтыщи! 1 декабря. С зимой нас… Вечер был с колыбельной – самолетик пропел. Слава Богу, не рядом. Утро с будильником, аж уши закладывает. Господи, дай нам это выдержать. 2 декабря, до Нового года осталось 29 дней. Надежды на то, что мы его встретим по-людски, мало. Чуда не случилось. Хотя мечтаем. 6 декабря. Бог решил нас заморозить. Утром в квартире 6 градусов. Печка горит не очень – дровишки сырые. Не знаю, насколько у нас здоровья хватит… В общем, или закалимся или в сосульки превратимся. Гремит вокруг, дом содрогается и вибрирует. 8 декабря. Сегодня у меня впервые за последнее время не замерзли ноги. Но если бы кто видел мою обувь… турецкая пенка 44 размера: ноге в ней более чем свободно и поэтому тепло. Вокруг грохочет, не переставая. Пару раз прилетело где-то совсем рядом. До Нового года три недели, и, скорее всего, встречать мы его будем в том же составе… печально. 12, понедельник. Печка не хочет работать совсем. Второй день живем с открытым балконом. Спасибо, на улице хотя бы не минус. Но не жарко. Вот теперь наступает настоящая жопа. Я не знаю, куда деваться. Еще и газ в баллоне кончается. Жизнь прекрасна и удивительна. Скоро свихнусь от всех сюрпризов. Да, печка наконец-то заработала. Поддымливает, но горит. Надолго ли ее хватит? 16 декабря. Мне снятся плохие сны. Покойники каждую ночь: и родные, и не родные. Об одном Бога прошу: если уж пришло мое время, чтобы сразу – обузой никому не быть! Но не будем о грустном. День у нас выдался «веселый». Да у нас других не бывает. Задолбались все. Юрка еле ноги поволок в подвал. А я думала посидеть, хоть почитать с фонариком, фигушки… Начался тарарам. Чуть ли не ползком добралась до печки задвижку закрыть. Пошла спать, мечтая о спокойной ночи. 17, суббота. Чета я сегодня раскисла, как и погода. За окном дождь, а у меня сопли. Настроение под стать погоде. То надеешься, то в такую пропасть безнадеги улетаешь… 18 декабря. Я бомж. У меня не осталось НИЧЕГО. Ни дома, ни того, что в доме, ни денег. Одежда только та, что на мне. Единственное, что у меня есть, это мои дети и внуки, мои родные и близкие. И единственное, чего я хочу, чтобы все они были живы, здоровы, жили в мире и покое. Господи, неужели я так много прошу?»