Гаврош абсолютно ничем не отличался от остальных бойцов: ни элитной экипировкой, ни навороченным оружием, ни проявлениями своей власти и значимости. Не успели мы толком пообщаться между собой и заделать окна, как он вернулся вместе с еще одним бойцом.
– Короче, мужики. Собираемся и выдвигаемся на зачистку. Работаем тройками. Я пойду с первой тройкой. Вы прикрываете, мы заходим и работаем. Если кто-то из нас двести или триста, подпитываете первые тройки, – мы молча выслушали его и стали собираться.
Первый бой сначала показался легким. Мы продвигались вперед, а они, вяло отстреливаясь, отходили назад. Двигались практически без контакта. Создавалось такое ощущение, что нас заманивают в какую-то ловушку. Так, в принципе, и оказалось. Недалеко от Клинового мы наткнулись на большой укреп с пулеметами, и уже пошла настоящая жара. Первые группы во главе с Гаврошем, Этикетом и Упиным запрыгнули к хохлам в окопы и завязали бой. Двоих наших тут же тяжело ранило. Мы все, кто был сзади, под прикрытием АГС, выдвинулись на помощь и тоже вступили в бой.
На подходе к укрепу по мне сработали из окопа, и пуля прилетела в бронежилет сбоку на уровне груди. Я упал и первые несколько мгновений толком не мог понять, что произошло. Ранен я или уже умираю?! К счастью, ничего серьезного не произошло, я просто упал от удара на жопу. Ко мне, пригибаясь к земле, подбежал напарник, который шел сзади.
– Ты триста?
– Вроде нет. На отсечь прошла, – оглядывая себя, ответил я.
Мы инстинктивно сдвинулись на края посадки, чтобы не идти по пристрелянной тропинке, и по кущерям стали подползать к укропам. Гранатами в посадке особо не покидаешься. Могло отрекошетить от дерева и прилететь назад; поэтому я решил обходиться без них. Мы подползли на дистанцию прицельного огня и, пока двое не давали им поднять головы, я запрыгнул в окоп. Я вспомнил приступ страха, который возник у меня перед первым окопом, и меня передернуло. Я понимал, что противник в окопе вооружен и уже ждет меня. У него есть преимущество – это его позиция, которую он пристрелял и знает лучше, чем я. Тогда главным было перебороть этот холод в груди и запрыгнуть в чужой окоп. Надуховке я сделал этот рывок, как делал всегда, когда шел вперед. Дальше думать нужно было уже не про будущее, а про то, как выжить в настоящем. Я двигался по окопу, прокидывая перед собой гранаты, а пацаны прикрывали меня. Втроем мы загнали двоих укропов в блиндаж и ликвидировали их. Зачистив свой угол, мы присоединились к группе Гавроша.
Ни у одного из нас тогда не было никакого опыта боев в посадках. Это уже позднее мы все, вместе с Гаврошем, стали понимать, что тут нет практически никаких укрытий, кроме чахлой растительности, поэтому в посадках нужно двигаться намного чаще и быстрее, нежели в городской застройке. Посадки – это дело рук человеческих, по бокам от них есть сливные канавы, которые хоть как-то могут защитить от пуль и осколков. Поэтому, работая там, безопаснее и эффективнее двигаться не по центру посадки, где могут быть растяжки, мины и стрелкотня, а по бокам. Группы должны быть не более трех человек, чтобы снизить вероятность поражения.