Наверху раздался взрыв от прилета, сложивший дом, в котором мы были еще минуту назад.
– Ааааааа! Больноооо! – раздался оттуда истошный крик нашего бойца. – Вытащите меня! Вытащите меня отсюда! Мамочкааа!
Мы не успели ничего предпринять, второй прилет разворотил вход в подвал, засыпав его. Сквозь щели в расщепленных досках стало видно пламя. Доски и куски утеплителя, из которых был сделан гараж, мгновенно вспыхнули, обдав нас жаром. Если бы не этот огонь, мы могли бы расчистить вход и по очереди протиснуться наружу, но огня становилось все больше.
– Аааааа! Пристрелите меня! Мне больно! – нечеловечески орал боец, срываясь на визг. – Я горю! Не надо! Мамочкааа…
Сверху, по ступенькам, потекло горящее масло. Я попытался затоптать его, но только поджег берцы. Сбив огонь рукой, я стал толкать бойцов, чтобы они спустились вниз. Боец сверху перестал кричать и просто истошно выл в голос.
– Там ему помочь никак нельзя? – спросил снизу Сеня.
– Как ты ему поможешь? – заорал Немезида.
– Нам, по-моему, пиздец, – сказал я, глядя, как горящее масло стекает по ступенькам и подбирается к трубам, морковкам и БК.
– Быстро все спускайте вниз! – скомандовал я, и мы с Немезидой стали передавать БК по цепочке.
Он стоял чуть выше меня, шустро вытаскивая трубы из огня. Вверху еще раз взорвался снаряд, и Немезида через меня полетел вниз по ступенькам, отброшенный взрывной волной. Падая, он ударился об угол, вырубился и стал задыхаться под тяжестью броника. Столкнув ногами последние трубы, я скатился вниз и, при помощи бойцов, стал стаскивать с него броник и приводить в чувство.
– Дышит! Дышит! – радостно закричал Кислый.
Немезида открыл глаза и непонимающе таращился на меня, хватая воздух ртом:
– Сука. Больно как…
– Обида – Оку? Обида – Оку? – ожила моя рация.
– Обида, да.
– А ты где?
– В подвале, под гаражом, напротив вас где-то.
– Так гараж же горит? – удивился Око.
– Серьезно, что ли? А мы тут думаем, что так жарко, – съязвил я.
– Бля, мужики, мы даже помочь вам не можем. Вы там это… Держитесь.
– Око, знаешь что? Позвони ноль один, пусть срочно приедут пожарные. Конец связи.
Боец вверху тоже перестал кричать, и стало намного тише. Становилось все жарче. Мы были полностью отрезаны огнем от выхода, да и дышать было все сложнее.
– Что делать-то будем, Обида? – нервничали бойцы. – Горячо уже.
– Что делать? Берите вон банки с закатками и лейте на себя. Мочите одежду. Только не сладким – сгорите как свечки, – отдал я распоряжение бойцам.
Мы раскупоривали закатки и лили рассол из банок с огурцами и помидорами на себя. То, что оставалось в банках, мы, как гранаты, закидывали в огонь, стараясь сбить пламя. Слава Богу, закаток тут было много. По всей видимости, в доме жили очень рачительные хозяева и, судя по ржавчине на крышках, банки тут стояли не первый год. Закидав пламя капустой, нам удалось затушить его и постепенно расчистить выход. Пока танк перезаряжался, мы начали по одному выбираться наружу. Внезапно из развалин послышался негромкий окрик: