– Цахил, – пожал я ее.
Видимо, ему хотелось поговорить и поделиться своей историей с вновь прибывшими, и он без паузы продолжил:
– Нас как типа добровольцев взяли. Сказали: «Ребята, надо пополнять резерв. Кто идет?» Мы с Сибаритом посмотрели друг на друга. Это семейник мой с лагеря еще. Говорю: «Брат, что оттягивать неизбежное? Если мы Богу угодны, значит, выживем. Если Богу не угодны, значит, судьба такая». Мы, естественно, в добровольцы и пошли на фронт, на линию соприкосновения, так сказать. Сели намотолыгу , загрузилися сверху и поехали до пещеры перед Иванградом. Утром на рассвете выдвинулися с пещеры пешком до позиции нашего командира Немезиды. Это был, как сказать, ну главный в Иванграде, кто следил за нами. С этого началась, скажем так, моя война.
– Нас так же везли, – успел вставить я пару слов.
– В Иванграде первый штурм неудачный получился… Продлился он, не знаю, минут пять может. Только вышли, у нас сразу один двухсотый был и три раненых, вот и осталися четыре человека. Нас назад вернули, пополнили. Следующий штурм мы когда пошли, нас накрыло АГС. Опять три трехсотых. Меня автомат, считай, спас, – глядя внутрь себя, продолжил рассказывать Лэд. – У меня автомат висел и к ляжке прижимался. Все осколки попали в газовую трубку. Попадали, АГС накрывает, а мы лежим посреди улицы. Бросили БК, начали пацанов вытаскивать к ближайшему дому. Вытащили их,замотали , тут с другой точки ребята прибежали. Не помню позывной… Хороший парнишка. Узбек. Давай помогать перематывать всех, эвакуировали ребят раненых. Все живы остались. Опять я один из группы остался. Вот так и началась моя война. Два штурма и оба такие…
Я сидел, слушал его, и до меня начинало доходить, что настоящая война – это вот такие истории, а не видео про ССО из интернета.
– Лимит везения… – вслух прошептал я.
– Что?
– Говорю, история у тебя интересная.
– Да тут и не такое бывает. Вчера вот вообще был случай интересный, – засмеялся он. – Прикол! Получается, мы стоим на крайней позиции, то есть там дальше и нет ничего. Поле. Выше нас там, получается, такой пригорок, как косогор, там кладбище и раньше были хохлячие окопы. Там второй взвод в этих окопах. Это выше, на северо-запад получается. На северо-восток, извиняюсь, на северо-восток кладбище получается. И в чем смысл? – спросил он себя, глядя мне в глаза. – Нам говорят: «Щас пойдем на штурм. – А куда пойдем? – Идете прямо. – А как мы узнаем, где противник? – Ну, когда по вам стрелять начнут, ищите откуда по вам стреляют». Это был, конечно, прикол! Страшно, пипец! Никто не знает куда идти, – он хлопнул себя по коленкам, всем своим телом пытаясь передать нам неопределенность и абсурдность ситуации.