Эли я нахожу в коридоре, среди струящихся по стенам серебристых косых лучей лунного света. Вздрагиваю, чувствуя на себе его взгляд, и обхватываю себя руками. Сердце в груди так и трепещет.
– Надеюсь, это стоит потери сна.
– Несомненно, ведь это ночная прогулка со мной. – Эли подмигивает, но прежде чем я успеваю что-либо возразить, прижимает палец к губам, и мы крадучись покидаем гостевое крыло.
В ковене царит тишина. Мы проходим мимо закрытых дверей, спускаемся по узкой черной лестнице. Потолки становятся ниже, и Эли приходится наклонять голову. Он ведет меня через пустую кухню в задней части дома; серебристый свет пляшет на мраморных столешницах, кастрюлях, сковородках и огромной, явно современной духовке, не похожей ни на что из виденного мной дома на острове.
Потом мы выходим из дома и оказываемся в огороде, изобилующем грядками с овощами и травами. Рука Эли находит мою, и меня пробирает дрожь, и искры бегут по венам. Я тихо вздыхаю, умоляя сердце уняться. Он просто взял меня за руку, чтобы провести в темноте по незнакомому месту, ну и что с того? А то, что в последнее время моя кровь воспламеняется, как в море, когда я рядом с ним… это ничего не значит. Просто такова его натура – и моя на нее реакция.
– Все в порядке, Мира? – шепчет Эли, оглядываясь через плечо.
Может, чувствует, как участился мой пульс? Сглатываю, киваю. А он тянет меня к задним воротам.
– Почему мы не перенесемся, если хотим остаться незаметными? – спрашиваю я как можно тише, когда мы сворачиваем от ворот налево в какой-то темный сырой проулок, заваленный мятыми газетами и пустыми бутылками.
Во мраке сверкает множество желтых кошачьих глаз. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что кошачьих.
– Если я воспользуюсь магией где-либо в городе, ведьма узнает. Помнишь про паутину городских чар? Моя сила слишком… иная.
– А мы не хотим, чтобы твоя тетушка узнала, что мы покинули ковен?
– Именно.
Дальше мы шагаем в молчании, избегая главных улиц, с которых все еще доносится эхо смеха и скрипучих голосов, редкий цокот копыт лошадей, влекущих запоздалые экипажи, а также запах дыма, навоза и сладких духов женщин, что «работают» ночами. Мы блуждаем по сложному лабиринту переулков, и я понимаю, что без помощи Эли ни за что не найду дорогу обратно в ковен. Наконец мы останавливаемся перед скромной дверью, ничем не отличающейся от всех других дверей, мимо которых проходили. Эли стучит один раз и ждет, не отпуская моей руки, словно… словно собирается перенестись, если потребуется. Даже если всполошит при этом весь этот чертов город, даже если навлечет на себя гнев малефанты и ее ковена – он перенесется, чтобы спасти меня.