– Добро пожаловать в Хайборн, Мира.
– Ты никогда не говорил, что это будет так… так…
– Громко, вонюче, многолюдно? – Каден морщит нос.
– Грандиозно.
Люди тут повсюду, проталкиваются мимо нас, лавируют между экипажами, торгуют газетами, булочками, цветами – все по медяку. Мужчины в костюмах, только у кого-то они залатанные и потрепанные, а у кого-то элегантные и лоснящиеся, как вороново крыло. Человек в шляпе высотой с его голову и топорщащимися усами с недовольным видом огибает Кадена. А женщины – женщины ходят по две, по три, все в шляпках, все улыбаются, перешептываются, хихикают, прикрываясь руками в перчатках. Мельком вижу даму в карете – на шее ее сверкает драгоценное ожерелье из вожделенных всеми блесток.
Сглатываю, смотрю на Элайджу и Кадена, потом кошусь на себя – на старую рубашку Агнес, мою черную куртку, ножны на поясе, из которых торчит клинок. Волосы мои в беспорядке, просто дикая золотая копна, а у всех женщин и девушек, которых я вижу, прически элегантные, аккуратные: волосы либо безукоризненно прямые и светятся чистотой, либо завиты упругими локонами. Растерянно приглаживаю свою гриву, чувствуя под ладонью въевшуюся в пряди соль.
– Мне тут не место.
– Ты выглядишь именно так, как должна, – говорит Эли тихо, так тихо, что я даже думаю, не вообразила ли это сама.
Еще раз неловко провожу рукой по волосам, размышляя, имел ли он в виду, что я выгляжу чудно и нелепо, в точности так, как я себя чувствую, хотя… это было бы хорошо. Надеюсь, именно это он и подразумевал. Я никогда толком не вписывалась в общество. Потом Эли разворачивается и идет куда-то по тротуару, Каден за ним, и мне ничего не остается, кроме как нагонять их, виляя в толкучке.
Мы сворачиваем направо, на не менее грандиозную улицу; тут толпа редеет. Улица усажена деревьями, стоящими на равном расстоянии друг от друга. Ветви уже подернулись зеленью, намекая на весну. Видеть это как-то странно; город словно бы вознамерился приручить природу. И тут я понимаю, что так и есть. В Хайборне нет ничего дикого. Все, что я вижу, все, чем дышу, не имеет ничего общего с домом, и я задаюсь вопросом, как далеко отсюда до моря, до полей, до холмов. И какие замкнутые, «сухопутные» люди обитают здесь.
Эли и Каден останавливаются перед высоким особняком, еще более внушительным, чем остальные. Окруженный кованой оградой, с несколькими рядами темных окон, отмечающих многочисленные этажи, этот дом, похоже, не слишком-то рад гостям. К передней двери ведет выложенная кирпичом дорожка, разделяющая пополам строгий парк, обрамленная аккуратно подстриженными живыми изгородями. Соседние здания почти такие же – они как мудрые старики, осуждающе взирающие на идущих по улице. Но этот дом… от него веет магией, чем-то темным и диким, он будто силится схватить ни о чем не подозревающих прохожих.