Кошка неубедительно мяукает и трется о мою ногу.
«Эта не похожа на прочих».
Едва не подпрыгнув, я пялюсь на фамильяра. Кошка медленно моргает, глядя на меня снизу вверх. Маленькое белое пятнышко на черной-пречерной шерсти подергивается, и я, кажется, улавливаю промельк чего-то хищного и голодного, терпеливого и верного – чего-то, чему много, много лет.
Лори хмурится, но быстро берет себя в руки.
– Только Бриэлль она позволяет иногда слышать себя. Кроме меня, конечно. Ладно, идем. Мы опаздываем.
Не успеваю я задать Лори вопрос, она распахивает дверь в комнату, заставленную книгами и креслами, с огромными окнами, выходящими на улицу. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на дальней стене. И здесь, на диванчике, чопорная, миниатюрная, какая-то совершенно невзрачная, сидит еще одна ведьма. Волосы у нее русые, темнее, чем у сына, проницательные глаза и такие же черные ногти, как у Лори. И хотя выглядит она совершенно обычной, воздух в комнате словно вибрирует от ее присутствия. Я мигом настораживаюсь.
– Малефанта, – натянуто произносит Каден, склоняя голову, подходит к женщине, наклоняется и целует ее в обе щеки.
Мы с Эли застываем рядом с Лори.
Глаза малефанты, холодные, как зимнее море, останавливаются на мне. Уголки губ приподнимаются, то ли в улыбке, то ли в гримасе, и женщина говорит:
– Проходи, садись. Несмотря на все, что наговорили тебе мои сын и племянник, я не кусаюсь.
Лори с Каденом переглядываются, и все мы рассаживаемся вокруг малефанты. Входят еще две ведьмы, аккуратно расставляют на столике между нами чайный сервиз. Когда чай разлит по чашкам, ведьмы торопливо покидают комнату, а малефанта – мать Кадена и Лори, тетушка Эли – снова устремляет на меня пронзительный взгляд.
– А теперь, дорогая моя, расскажи, почему ты здесь с моим сыном и племянником?
Я мешкаю, и Эли рычит:
– Она здесь, чтобы обсудить созданную ведьмами карту, карту, которую, в чем мы твердо уверены, сотворил этот ковен.
– Интересно… – Малефанта делает изящный глоток, ставит чашку на блюдечко и глядит на меня, прищурившись, – к чему я, увы, уже привыкла. – Почему я должна помогать смертоносному созданию вроде тебя?
Каден давится чаем, выплевывает в чашку то, что было у него во рту:
– Мама!
– Вопрос обоснованный. – Малефанта, усмехаясь, размешивает ложечкой сахар. – Она смертоносна, и она магическое создание. Или ты предпочел бы, чтобы я назвала ее чудовищем?
– Миры вполне достаточно, – выдавливаю я, напоминая себе, что мне нужна помощь этой ведьмы. Но я уже начинаю понимать, почему это крайняя мера, почему мы сразу не отправились в ковен Септерн еще до того, как я побывала у сирен, у настоящей стаи хищных чудовищ. – Пожалуйста, мне нужно, чтобы вы помогли мне с картой.