И, что самое обидное, без Давида.

С момента его отъезда в Лондон мы не общались. Вернее, общались, но исключительно как два робота, генерирующие текст. «Алиса Викторовна, проверьте сноски на странице 45». «Давид Александрович, я добавила статистику по кортизолу во вторую главу». Никаких видеозвонков. Никаких ночных откровений. Он держал слово, данное в то утро в отеле: он дал мне пространство. Дал мне возможность пережить развод, не превращаясь в мой спасательный круг. Это было благородно. Это было правильно. И это бесило меня до зубовного скрежета.

— Алиса Викторовна, вы нас вообще слушаете? — голос Анатолия Борисовича вырвал меня из воспоминаний. — Я говорю, что распределение часов на следующий семестр…

Он не договорил. Дверь кафедры распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге стоял наш ректор, Павел Сергеевич. Он был красным, потным и дышал так, словно только что пробежал стометровку с барьерами. В поднятой руке он сжимал распечатку какого-то письма.

— Коллеги! — выдохнул он, хватаясь за сердце. — Господи, дайте воды. Мы… мы это сделали!

Зоя Павловна тут же подскочила с пластиковым стаканчиком.

— Павел Сергеевич! Что стряслось? Министерство с проверкой⁈

— Какое к черту министерство! — ректор залпом выпил воду и уставился на меня безумными, счастливыми глазами. — Смирнова! Алиса Викторовна! Вы… вы просто… Вы наш локомотив!

Я поправила свои черные очки, чувствуя, как внутри холодеет.

— Я? Что я сделала?

— Грант! — заорал ректор, потрясая бумажками. — «Теория притяжения»! Европейская Ассоциация Нейробиологии и Когнитивной Психологии! Они только что прислали официальное письмо! Вы с Островским не просто выиграли этот грант. Вы взяли главную премию года за инновационный междисциплинарный подход!

На кафедре повисла мертвая тишина. Анатолий Борисович выронил ручку. А я… я перестала дышать.

«Теория притяжения». Наш текст. Наша сублимация, написанная ночами на полу гостиничного номера, разорвала европейское научное сообщество.

— Это… это невероятно, — прошептала, чувствуя, как по телу бежит крупная дрожь.

— Это еще не всё! — ректор буквально подпрыгивал на месте. — Они выделяют колоссальное финансирование на продолжение исследований! Ваша работа признана прорывом. И они требуют, слышите, требуют вашего присутствия на официальном награждении и открытии симпозиума!

— Моего? Но Давид Александрович же в Лондоне… Пусть он и получит.

— Так симпозиум в Лондоне! Организаторы полностью оплачивают перелет бизнес-классом, проживание и суточные! Островский уже подтвердил свое участие. И он лично передал через кураторов, что без своего гениального соавтора на сцену не выйдет. Алиса, вы летите в Великобританию! Вы летите к Островскому!