Я нервно сглотнула, чувствуя, как под его сканирующим взглядом моя кожа покрывается мурашками.

— А в твоей сфере? В нейробиологии?

Давид медленно оперся коленом о край кровати, нависая надо мной.

— Метаанализ Стефани Ортиг из Сиракузского университета, — ответил он хрипло. — Одна пятая секунды, Алиса. За 0,2 секунды двенадцать различных отделов мозга начинают работать сообща, выбрасывая в кровь дикий коктейль из дофамина, окситоцина, адреналина и вазопрессина. Это происходит быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Он опустил взгляд на мою грудь, медленно провел им по животу до самых бедер и тихо добавил:

— А я, кажется, влюбился.

Мое сердце остановилось. Я буквально перестала дышать. Вся моя наука, все теории и графики мгновенно испарились, оставив только звенящую тишину.

— В меня? — потрясенно, почти испуганно прошептала я.

Давид закатил глаза.

— Нет, в твои сиськи,.

Я рассмеялась.

Громко, счастливо, чувствуя, как от этого нелепого, совершенно дурацкого ответа лопается последняя струна напряжения.

— А если серьезно, — прошептал он, и его губы оказались в миллиметре от моих. — В тебя, Смирнова. В твой невыносимый мозг, в твою броню, в твою капитуляцию. Во всё.

А потом он меня поцеловал.

Я чувствовала тяжесть его тела — ту самую, правильную, мужскую тяжесть, которая не давила, а укрывала, дарила абсолютное, первобытное чувство безопасности. Его кожа была обжигающе горячей. Я провела ладонями по его плечам, по гладкой, напряженной спине, чувствуя под пальцами каждый мускул, каждый перекат мышц.

Его руки…

О, его руки. Мой личный фетиш, моя слабость. Давид знал нейробиологию лучше кого бы то ни было, и сейчас он использовал эти знания на мне, как виртуозный музыкант на расстроенном инструменте. Его пальцы скользили по моему телу, и там, где они проходили, вспыхивали короткие замыкания.

Он очертил линию моих ключиц, спустился к груди, бережно, но властно сминая её, проводя большими пальцами по чувствительным пикам.

Я выгнулась, с губ сорвался тихий, прерывистый стон.

— Давид…

— Я здесь, — ответил он, перемещая поцелуи на мою шею. Его губы, влажный язык, легкие укусы — всё это сводило с ума. Он нашел ту самую точку за ухом, пульсирующую жилку, и приник к ней, заставляя меня задыхаться от переизбытка кислорода.

Он не торопился.

Это сводило с ума еще сильнее.

Я столько мечтала об этом, мое тело изнывало от фантомных прикосновений, и теперь, когда он был здесь, он смаковал каждое движение. Его ладонь медленно, дразняще скользнула по моему животу вниз. Я непроизвольно раздвинула бедра, впуская его, приглашая.