А когда открыла, чуть не поперхнулась.

Давид не ел.

Он сидел, замерев с ножом в руке, и смотрел на меня. Его зрачки расширились, сделав глаза почти черными.

— Вам снился торт?

— Что? — ошарашено моргнула.

Давид смотрел на мою реакцию еще секунду, наслаждаясь моим замешательством, а потом вдруг моргнул, словно сбрасывая наваждение. Маска профессора вернулась на место.

— Просто мысли вслух, — сказал он ровным голосом, резко отодвинул стул и встал.

Его стейк был едва начат. Он даже не доел.

— Приятного аппетита, Алиса Викторовна. И еще раз с днем рождения. Не забудьте про хлопушку.

— Спасибо.

* * *

В семь ноль-ноль мы стояли перед дверями ресторана «Империал».

Название пафосное, суть — столовка с претензией. Тяжелые бархатные шторы, которые не стирали со времен царя Гороха, лепнина из пенопласта и официанты с лицами людей, ненавидящих всё живое.

Максим поправил галстук, сияя, как начищенный пятак. Он предвкушал свой триумф.

— Готова, именинница? — он подмигнул и потянулся к ручке двери.

Я знала. Я, черт возьми, знала, что сейчас будет.

В моей голове звучал голос Давида:«Выстрел в лицо. С двух сторон».

— Ой, подожди! — воскликнула, резко останавливаясь и делая вид, что подвернула ногу. — Каблук застрял!

Я отступила на шаг назад, прячась за широкую спину мужа. Максим, как истинный джентльмен (и идеальная мишень), шагнул вперед, распахивая двери грудью.

— СЮРПРИ-И-ИЗ!!!

БА-БАХ!

Звук был такой, словно в ресторане сдетонировала небольшая бомба.

Два огромных облака разноцветного конфетти, серпантина и блесток вырвались из хлопушек по бокам и ударили точно в цель.

В Максима.

Он принял удар на себя. Героически.

Вся эта мишура залепила ему лицо, запуталась в его идеальной укладке, осела на дорогом пальто. Он стоял, похожий на новогоднюю елку, которую уронили в салат оливье, и растерянно моргал, отплевываясь от бумажек.

— Ура-а-а! — заорали коллеги, не сразу поняв, что жертва подменена.

Я выглянула из-за спины мужа — чистая, красивая, с идеальным макияжем.

— Боже мой! — прижала руки к щекам, изображая восторг (на курсах актерского мастерства мне бы дали «Оскар»). — Какой сюрприз! Макс, ты… ты такой блестящий!

Внутри меня разрывало от двух чувств.

Первое — дикий, истерический смех. Максим выглядел полным идиотом.

Второе — тот самый испанский стыд. Жгучий, липкий стыд за этот колхозный креатив.

Взрослые люди, кандидаты наук, доценты… и хлопушки в лицо. Серьезно?

— Кхм… — Максим стряхнул с носа розовый кружочек конфетти. Его улыбка была немного натянутой, но он держал лицо. — Ну… Зато эффектно! С днем рождения, любимая!