Десять вечера. Щелчок замка. Звук открываемой двери.

В прихожую вошел Максим. Он выглядел… довольным. Румяным. Он снял ботинки, аккуратно поставил их на полку. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которой он улыбался блондинке в холле.

— Привет, любимая! — крикнул он с порога, проходя в комнату. — Я дома! Фух, ну и день выдался.

Я не шелохнулась. Я смотрела на него и видела не мужа, а незнакомца. Чужой генокод. Чужая биохимия. Ошибка в расчетах.

— Привет.

Максим подошел к дивану. Наклонился, намереваясь поцеловать меня в губы. Я резко отвернула голову. Его губы скользнули по моей щеке.

Он выпрямился, слегка опешив.

— Что такое? Ты чего такая колючая? Обиделась, что я задержался? Ну, Лис, я же работал.

— Да нормально всё. Просто… кое-что сегодня узнала.

Максим начал развязывать галстук. Его движения были привычными, домашними.

— Узнала? Что, опять какие-то сплетни с кафедры? Зоя Павловна уходит в монастырь?

— Не совсем. Мы сегодня с Катькой решили в бар поехать. Отдохнуть, расслабиться. И тут встретили коллегу. Островского.

При упоминании фамилии Давида рука Максима на узле галстука на секунду замерла, но тут же продолжила движение.

— И что? Опять твой ненаглядный профессор?

— Он сообщил мне, что у него есть редкая книга Юнга. Представляешь? Первое издание.

— Кого? — Максим нахмурился, стягивая рубашку.

— Не важно. Тебе это ничего не скажет. В общем, мы поехали с Катей к нему, чтобы её забрать и тут я кое-что увидела.

— Что? — он стоял ко мне спиной, натягивая треники.

— Как очень знакомый мне человек изменяет своей жене.

В комнате повисла пауза. Я ждала. Ждала, что его плечи напрягутся. Что он начнет оправдываться или кричать. Но Максим… Он просто натянул штаны, повернулся ко мне и зевнул.

— Серьезно? Кто? Кто-то из наших?

Меня накрыло волной ледяного бешенства. Он даже не напрягся.

Он был настолько уверен в моей слепоте, в моей наивности, в моей «правильности», что даже не допустил мысли, что я говорю о нем. Для него я была мебелью. Удобной, говорящей мебелью, которая не способна видеть.

— Урод, — выдохнула я тихо.

Максим хмыкнул, направляясь на кухню.

— Да. Все мужики — козлы, это ты хотела сказать? Я есть хочу, умираю. Разогреешь?

Я встала. Медленно.

— Как у тебя день прошел, муж?

Максим остановился в дверях кухни. Обернулся.

— Я же говорил. Адский. Трубы, вода, грузчики-дебилы. Весь день на ногах, спина отваливается.

Он начал рассказывать. Вдохновенно. С деталями.

— … Поставщик орет, я ору, воды по щиколотку… Думал, с ума сойду. Еле разрулил к девяти вечера.

Я слушала эту ложь. Она лилась из него так легко, так естественно. Это был не первый раз. Господи, сколько раз я слушала эти сказки про «склад» и «трубы»? Сколько раз я жалела его, делала массаж, заваривала чай?