Она вошла так, словно уже была хозяйкой кабинета. Села без приглашения. Скользнула взглядом по столу, по часам, по моему лицу. Женщины вроде Ларисы всегда сканируют мужчину на предмет слабости. Где трещина, куда давить, на что жаловаться, чем соблазнять, когда плакать.
— Ты что, исчез? — спросила она с капризной улыбкой. — Я тебе пишу, звоню...
— У меня семья, — перебил я.
— Ой, не начинай, — она закатила глаза. — Ты же сам говорил, что у вас с женой давно всё сложно.
Вот именно в эту секунду мне захотелось вышвырнуть её вместе с креслом.
— Я много чего говорил, — ответил я холодно. — Это не даёт тебе права приходить сюда без приглашения.
— А мне казалось, даёт многое другое, — промурлыкала она, закидывая ногу на ногу.
Когда-то это, видимо, должно было выглядеть соблазнительно. Сейчас выглядело дёшево. Даже не в смысле денег — у Ларисы всё было дорогое, от сумки до зубов. Дёшево по энергии. По сути. По самой идее, что мужчину можно долго удерживать исключительно телом и отсутствием требований к его совести.
— Лариса, — сказал я. — Послушай внимательно. Больше никаких визитов в офис. Никаких звонков домой. Никаких сообщений ночью. Ты меня поняла?
Она замерла. Потом усмехнулась.
— Это она? Жена что-то устроила?
Я молчал.
— Ну конечно, — протянула Лариса и скривила красивые губы. — Все вы одинаковые. Пока удобно — вы герои. Как только жена шевельнулась — сразу в кусты. Ты же говорил, что она скучная, домашняя, вечно с детьми и хлебом своим.
Я смотрел на неё и чувствовал, как во мне поднимается ледяная ярость. Не потому, что она лезла не в своё дело. А потому, что я действительно это говорил. Может, не такими словами. Может, мягче. Но по сути — да. Я обесценивал Алису, чтобы самому не видеть масштаб собственного скотства. Удобный приём. Старый, как мир. Если жена становится в твоих рассказах унылой функцией, значит, твоя измена уже почти выглядит логичной. Почти. Если ты моральный карлик.
— Разговор окончен, — сказал я.
— Нет, не окончен, — резко ответила она. — Я не люблю, когда меня используют и выбрасывают.
— Тогда тебе стоило выбирать мужчин умнее.
Она вспыхнула. Поднялась.
— Ты ещё приползёшь, Демид.
— Куда? В фиолетовое бельё? Не льсти себе.
Секунду она смотрела на меня с такой ненавистью, что я почти уважал этот взгляд. Потом развернулась и вышла, громко стуча каблуками. Дверь хлопнула.
Я остался один и впервые за много месяцев почувствовал не облегчение после прекращения связи, а омерзение. Не к ней. К себе. Потому что сколько бы ты ни отстранялся, факт остаётся фактом: ты сам привёл это дерьмо в свою жизнь, а теперь удивляешься, что пахнет.