А Демид смотрел.
Вот просто стоял у кухонного острова с чашкой кофе и смотрел на нас всех так, словно до него наконец дошло, что счастье выглядит не как сделка века, а как беременная жена в домашнем платье, которая одновременно ругает ребёнка за попытку съесть блёстки и просит мужа не трогать глазурь пальцем.
— Что? — спросила я, поймав этот взгляд.
— Ничего, — ответил он. — Любуюсь.
— Опасная привычка. Может перерасти в зависимость.
— Уже.
Я закатила глаза, но отвернулась слишком быстро, чтобы он не заметил улыбку. Беременность делала меня сентиментальнее, чем я хотела признавать. Иногда я могла расплакаться из-за детской песни, формы новогоднего пряника или того факта, что носки младенцев бывают размером с мою способность держать лицо.
Ближе к полуночи детей уложили. Мы остались вдвоём на застеклённой террасе, укутавшись в плед, с бокалом безалкогольного игристого у меня и нормального — у него. За стеклом медленно падал снег. Город вдалеке мигал огнями. В доме пахло ёлкой, тортом и чем-то новым, пока ещё хрупким, как первая корочка льда на воде.
Я сидела рядом с ним и чувствовала странное спокойствие. Не безоблачное. Под ним всё ещё лежали старые трещины. Но, кажется, мы научились не делать вид, что их нет. И это уже было чудом.
— Демид, — сказала я тихо.
— М?
— Я не подам на развод.
Он не дёрнулся. Не расплылся в победной улыбке. Не схватил меня на руки, как в плохих фильмах. Только очень медленно повернул голову и посмотрел на меня так, что у меня внутри всё сжалось.
— Я знаю, — ответил он.
— Откуда такая самоуверенность?
— Потому что ты сидишь рядом. Если бы решила окончательно, ты бы уже жила не здесь.
Сволочь. Наблюдательная.
— Не льсти себе, — пробормотала я. — Я, может, просто люблю хорошие матрасы.
— И меня.
Я фыркнула.
— И твою наглость тоже, к сожалению.
Он молчал ещё секунду. Потом поставил бокал на подоконник и повернулся ко мне всем корпусом.
— Я хочу кое-что сделать, — сказал он.
— Надеюсь, не очередной сюрприз стоимостью с региональный бюджет. Я сейчас эмоционально экономна.
— Нет. Наоборот. Я хочу жениться на тебе.
Я уставилась на него.
— Что?
— Ещё раз.
— Демид, ты ударился головой о корпоратив? Мы уже женаты. Юридически, бытово и, к сожалению, генетически.
Он улыбнулся. Почти грустно.
— Тогда мы поженились слишком быстро и слишком самоуверенно. Я взял красивую, дерзкую, живую женщину и решил, что любви достаточно. Что дальше всё само встроится в систему. Ты тоже думала, что страсть и упрямство — это фундамент. Оказалось, нет. Теперь я хочу выбрать тебя заново. И чтобы ты выбрала меня. Не потому, что так удобно. Не потому, что дети. Не потому, что у нас дом и история. А потому что хочешь.