Это место было красивой, однако и смертельно опасной ловушкой. Мне нужно было убираться. Но прежде я осторожно сорвал два ближайших гриба, стараясь захватить и часть мицелия. Они оказались на удивление упругими, кожистыми, а не хрупкими. Я быстро запихнул свою добычу в специальный отдел сумки Ани и застегнул его.

Пора было уходить. Я развернулся, сделал первый шаг, второй…

И тут из темноты леса, не так уж далеко, донёсся звук: не птичий крик, не шорох зверя, а знакомое гортанное гиканье. Затем ещё один голос, их было несколько, и они были близко. Возможно, патруль из острога, возможно, та же самая группа, что не до конца отказалась от поисков. Они шли не прямо на меня, но их маршрут явно пересекался с моим предполагаемым путём отступления.

Адреналин хлынул в кровь с новой силой. Я резко, уже не заботясь о тишине, рванул с места, бросился назад, к тому месту, откуда пришёл. Земля здесь казалась прочной, покрытой плотным ковром пожухлой прошлогодней травы и сухого, хрупкого валежника. И все же, это была иллюзия. Прямо перед огромным корнем дуба, где тень от его ствола была особенно густой, а синий свет грибов лишь косо скользил, скрывалась ловушка. Моя нога, сделав широкий шаг, не встретила опоры: подушка из травы и веток с тихим, предательским хрустом провалилась внутрь. Я почувствовал, как мир переворачивается, как тело летит вниз, в темноту, ударяясь плечом и боком о какие-то выступы земли и камня. Падение было недолгим, но болезненным. Я рухнул на мягкую, сырую и холодную землю, завалившись набок, и на несколько секунд мир состоял только из боли в боку и оглушительной тишины.

Я лежал, пытаясь оценить ущерб. Вроде цел: рука-нога на месте, рёбра, судя по боли при вдохе, просто ушиблены, но не сломаны. Подняв голову, я увидел над собой овальный лаз в потолке, прикрытый теперь лишь обломанными ветками, сквозь который смутно виднелся едва уловимый отблеск синего света сверху. Я упал в какую-то яму. Нет, не в яму. Я огляделся, и зрение, постепенно привыкая к темноте, начало различать контуры. Это был туннель. Низкий, шириной примерно в два человеческих роста, уходящий в обе стороны. Стены были из плотной, слежавшейся глины и камня, местами подпираемые древними, почерневшими корнями того самого дуба. Воздух был спёртый, влажный, пахнущий сырой землёй, плесенью и всё тем же озоном и сладостью: потому что здесь, в этом подземном ходе, грибов было ещё больше.

Они росли прямо из стен, из трещин, лепились на корнях, как светящиеся лишайники. Их синее свечение, хотя и тусклое, теперь было моим единственным источником света. Я сидел в самом центре слабо освещённого тоннеля, прекрасно видимый для всего, что могло здесь обитать.