Наконец отдышавшись, я вытащил из сумки один из синих грибов, собранных ранее. Теперь, в относительной безопасности и без спешки, я мог рассмотреть его должным образом.
На вид он действительно напоминал мухомор, но из дурного сна. Шляпка была не красной в белую крапинку, а матово-белой снизу, почти молочной у краёв, переходящей в глубокий, бархатистый синий на самой верхушке шляпки. Пластинки под ней светились ярче всего — их синева была почти лазурной, голубой. Ножка была толстой, короткой, того же молочно-белого цвета, но у основания, где она уходила в мох и камень, проступали тонкие, паутинистые нити синего мицелия, тоже излучающие мягкий свет.
И тут меня вновь посетило то знакомое, смутное чувство: не зрительное, а почти тактильное, на уровне восприятия… маны? Я закрыл глаза, отгородившись от слабого свечения пещеры, и сосредоточился на объекте в руке.
Вскоре я понял: это были не просто грибы-детекторы-светильники. Они были… живыми аккумуляторами. Существами, или скорее, биомагическими образованиями, впитавшими в себя ману из чего-то в этой пещере. Может быть они впитывали её из воздуха столетиями? Или из камня? Из воды, что сочилась по стенам? Или из чего-то ещё, более глубокого?
Рисковать и пробовать на вкус что-то незнакомое в подземелье, полном троллей, гоблинов и другой нечисти, было верхом глупости. Пускай и было любопытно: а что будет? Однако я не настолько сумасшедший, потому попробовал кое-что другое: снял с правой руки перчатку, обнажив пальцы, на которых сверкали металлом и камнями мои перстни. Осторожно, как бы боясь спугнуть дух внутри гриба, я положил ладонь на его шляпку, стараясь не просто касаться её, а как бы «охватить» её духовное естество. Затем я попытался сделать то, что делал сотни раз с «кольчугой» и «пирамидкой»: мягко, но настойчиво потянуть на себя поток маны, направить его по руке в свое тело.
Эффект же был совершенно иным. В отличие от послушного, почти текучего потока из зачарованных бронзовых предметов, мана гриба оказала сопротивление. Она не хотела покидать свою оболочку. Она была… вязкой и густой: будто тяжёлый, холодный мёд, застывший в сосуде с узким горлышком. Я чувствовал её мощное, концентрированное, странно «спящее» присутствие, но вытягивать её приходилось с усилием, почти физическим напряжением.
Однако процесс все же пошёл, но мучительно медленно. Синее свечение гриба под моей ладонью начало тускнеть. Я ощущал, как тягучие, холодные струйки энергии ползут по моей коже, вливаются в запястье, поднимаются по предплечью. Ощущение было странным: не боль, но сильный, непривычный холод, за которым, однако, следовала волна тепла, когда мана, наконец, достигала центра тела, словно ассимилировалась (переваривалась) и растекалась по каналам. Часть её устремилась к опустошенной «кольчуге», и я почувствовал, как та начинает жадно впитывать её, как сухая губка.