Ножны были зачарованы на поддержание заточки и целостности лезвия, на медленное, пассивное восстановление мелких повреждений. Но это… Это была катастрофа. Ножны могли бы десятилетиями полировать клинок, и эти наплывы так и остались бы уродливыми памятниками моей битве.

Однако сам клинок (длинный и прямой, выкованный из добротной стали) был цел. Он не погнулся, не дал трещин. Его баланс остался прежним. Он был тяжёл, прочен и всё ещё смертельно остр, если не считать налипшей грязи и гари. Это был уже не «Клинок Ангбера», магический инструмент и оружие пироманта. Это был просто не плохой стальной меч. И в этом мире, где все ещё в ходу бронза (что уж говорить про оружие гоблинов), стальной меч всё ещё был грозной силой.

Я бережно, почти с нежностью, протёр лезвие клочком чистой ткани из сумки, снимая крупные комки сажи. Потом вернул его в ножны. Бронзовые пластины, обтянутые кожей, мягко обняли металл, и, сосредоточившись, я почувствовал привычное, слабое биение пассивного зачарования: ножны пытались сделать своё дело, борясь с загрязнениями. Однако против оплавленного серебра они были бессильны. Стоит, однако, отметить, что я в свою очередь уже поднатаскался чувствовать ману и невидимые глазу магические процессы.

Время шло. Я не мог позволить себе долгой печали. Я вернулся к груде синих грибов у стены. Теперь, зная их природу, я смотрел на них не просто как на диковинку, а как на стратегический ресурс. В экстренной ситуации эта вязкая, труднодоступная мана могла спасти жизнь, да и для экспериментов они пригодятся. В любом случае, стоит показать их Элиасу и расспросить про них подробнее.

Сумка Ани была относительно вместительной, но не бездонной. Я аккуратно, стараясь не повредить хрупкие шляпки, стал укладывать внутрь грибы среднего и небольшого размера. Их сине-голубое свечение, мерцающее в темноте, создавало призрачное, подводное освещение внутри сумки. Запах был слабым, землистым, с лёгкой горчинкой. Когда основное пространство было заполнено, я накрыл драгоценный груз свёртком грубой, но чистой ткани, предназначенной для перевязки ран. Ткань приглушила свет, сделав его почти незаметным снаружи, и защитила грибы от повреждений.

Работа заняла несколько минут. Закончив, я снова присел, прислонившись к стене, и дал себе строго отмерянный отдых: примерно пятнадцать минут. Позволил мышцам расслабиться, дыханию выровняться, а мыслям улечься. Я прислушивался к пещере, к лесу за её входом: ничего, только тихий шелест воды и далёкие, неразборчивые звуки ночного леса.

Потом мой взгляд упал на огромное, лежащее на полу, тело тролля. Жаль, очень жаль: кожа пещерного тролля была бы бесценным материалом. Из одного предплечья можно было выкроить несколько нагрудных пластин для доспеха и сами доспехи/одежду. Жир, сухожилия, кости: всё имело свою цену в ремесле или алхимии. Даже клыки, размером с мой нож, пошли бы на рукояти или магические компоненты.