Затем автор перешел к описанию риска, недостатка, который сопутствовал этим «звериным» формам: они могли одичать. Процесс одичания описывался как глубокий, трагический перелом. Он мог быть вызван несколькими причинами: приступом ярости (особенно в момент крайнего стресса или утраты), глубокой травмой души из-за истощения маны (что было интересно: мана была не только энергией, но и, видимо, частью духовной структуры, как я понял, у зверолюдей и подобных видов в особенности), или какой-то сломавшей их моральной травмой — потерей семьи, плена, жестокого обращения, а, быть может, даже следствием тяжелой болезни.
В таком состоянии зверолюди (особенно более звериные формы) могли трансформироваться в полноценных магических зверей. Их рассудок тускнел, человеческая часть личности отступала, подавлялась животным началом. Автор указывал, что в примерно половине случаев такие одичавшие уже не возвращались к относительной осознанности, норме. Они становились агрессивными, жили как дикие звери, не признавая даже своих соплеменников. Эти индивиды забывали себя, свою речь, воспоминания, превращаясь фактически в обычных, но магически усиленных животных.
Но была и другая половина: те, кто, даже одичав, через некоторое время могли «прийти в относительную норму». Бывало, что их эго, их личность сильно менялись, часто становясь более простым, прямолинейным и инстинктивным, и все же, они сохраняли способность вести себя спокойно и рассудительно в определённых рамках, могли даже взаимодействовать с племенем, хотя уже не как полноценные члены, а как некие отдельные существа. В редких случаях, магические звери полностью сохраняли свой я и рассудок.
И тут автор делал интересное культурное наблюдение: в отдельных племенах таких одичавших предков почитали. Их считали благословенными, чуть ли не полубогами. Они жили ещё дольше (процесс одичания, мог активировать какие-то резервы организма), и выделялись уже огромной физической и магической силой. Они могли инстинктивно пользоваться некоторыми атрибутами магии, не проходя никакого обучения, просто как часть своей новой, звериной и природной формы.
Я закрыл книгу, глубоко вздохнув. Эта информация была впечатляющей и тяжелой: она объясняла многое и предостерегала. Сергей, будучи людоволком, потенциально мог подвергнуться такой опасности. Особенно учитывая его прошлое: он был рабом, прошёл через жестокость, потерял свою племенную связь и кто знает, что ещё. Но сейчас наш товарищ был в относительной безопасности у нас, в нашем доме. Да и по характеру он был довольно сдержанным, но риск все-равно оставался.