«Ваша дочь безнадежна», – сказала однажды учительница Марианне. Безнадежна в математике. Безнадежна в чистописании. Безнадежна почти во всем. И вдобавок ко всему дочь преступника. Об этом говорили все дети в школе и даже учителя, когда думали, что она не слышит. Они начинали перешептываться, стоило ей оказаться поблизости. А она… Она даже не знала, что означает это слово.

Единственный, кто всегда защищал ее, был Фредрик. Самый сильный и самый умный парнишка в школе. Он брал ее за руку и тащил за собой, и пусть только кто-нибудь посмеет обидеть Элин, пока он рядом, – этому негоднику тут же не поздоровилось бы. Однажды она спросила его, что означает это слово – «преступник», а он лишь рассмеялся в ответ и посоветовал думать о чем-нибудь другом. Более веселом.

Элин догадывалась, что все эти перешептывания за ее спиной как-то связаны с тем, что однажды у них в доме появились люди в форме и забрали папу. Полиция. И с тех пор он больше не жил дома. Она скучала по отцу, каждый день думала о нем. Уж он-то никогда не говорил ей, что она безнадежна, он вообще не понимал, зачем нужно хорошо учиться в школе. Элин частенько помогала ему в мастерской, и делала это хорошо. Во всяком случае, папа всегда ее хвалил.

Но теперь она больше не сможет ему помочь. Никогда.

Хорошо было сидеть за домом. Слышно только приглушенный плеск, с которым капли разбиваются о водную гладь бочки, и свист ветра, ерошащий верхушки сосен. В такие моменты она слышала свои мысли.

Она нуждалась в этих минутах. Минутах тишины. Чтобы подумать. Чтобы понять. Больше всего ее занимала мысль о том, каково это – быть в тюрьме. Ведь там сейчас живет ее папа. Она думала о том, какие звуки можно там услышать. Представляла, как он сидит, наедине со своими мыслями, за решеткой, которая отгораживает его от остального мира. А может, там и нет никаких решеток, только лишь обычные двери? Непроницаемые двери из толстого железа, такие, что их не возьмет ни одна бомба в мире. Двери, которые останутся стоять, даже если весь остальной мир рухнет.

Она представляла, как папа выходит из себя и принимается колотить в дверь кулаками. Больно ли ему от этого? Остаются ли в двери дырки, как это бывало дома?

По воскресеньям в тюрьме разрешались свидания – так было написано в одном из писем, адресованных Марианне. Узнав об этом, Элин каждое воскресенье ждала, что они поплывут на большом корабле, который доставит их на материк – к тюрьме по ту сторона пролива. Ждала, что стражники достанут гремящую связку ключей, отопрут тяжелую дверь и выпустят папу на свободу. Она подбежит и прыгнет в его объятия, вновь ощутит тепло его больших сильных рук, услышит, как он шепчет «Здорово, первенец » охрипшим от сигарет голосом.