Элин садится на постели. Алиса осторожно дотрагивается до ее руки:
– Что, не можешь уснуть? Тогда расскажи мне еще немножко. О бабушке, какая она была?
Элин закрывает руками лицо:
– У нее было все то, чего нет у меня.
– Как это?
– Не знаю.
– А ты попробуй объяснить.
– Я едва ее помню. Она была… тихой, печальной, отстраненной.
Алиса смеется:
– Отстраненной? Разве это не про тебя?
– Не совсем. У нее не было никакой работы, и она почти все время сидела дома. Но она редко разговаривала и редко смеялась. Физически она была с нами, но мысли ее витали где-то очень далеко.
– У нее была депрессия?
– Наверное. Тогда было как-то не принято говорить о таких вещах. Но иногда она могла и разозлиться. По-страшному. И тогда только держись.
– Звучит не слишком-то весело.
– Совсем невесело.
– А твои братья?
– Они были такими красивыми. Я будила их по утрам, готовила им завтрак.
– Вы были близки?
– Да.
– Ты скучала по ним?
– Они погибли. Уже много лет я стараюсь о них не думать, но в первые годы я вспоминала о них каждый день, и мне ужасно их не хватало.
– Но, может быть, сохранились хотя бы могилы, которые мы могли навестить? Чтобы ты сказала им свое последнее «прощай».
– Какая же ты умная, Алиса. И когда ты только успела такой стать?
– У меня хорошая мама.
– Которой постоянно не бывает дома.
– Не совсем. Я же знаю, где ты. Просто ты любишь свою работу чуточку больше, вот и все.
Алиса вылезает из постели и идет в ванную. Элин видит за занавеской ее движущийся силуэт. Тени мечутся по блестящим кафельным плиткам. Включается душ, и звук льющейся воды постепенно успокаивает Элин, переносит ее в другое место. Она ложится и пробует заснуть.
Стокгольм, 1984
Элин стояла перед стендом, пестрящим солнечными очками самых крикливых расцветок. На ней были застиранные джинсы свободного покроя и такая же джинсовая куртка с закатанными рукавами. Под курткой – розовая футболка под цвет ленты в волосах с перманентной завивкой. Она лихорадочно жевала жвачку, то и дело бросая взгляды на выход, где ее поджидал паренек в черной кожаной куртке. Йон, ее одноклассник. Кажется, он в нее влюблен – она этого еще не решила.
Йон нетерпеливо махнул ей рукой. В магазинчике почти не было покупателей, а взгляд стоявшего за кассой продавца обращен в другую сторону. Элин быстро схватила одну пару солнечных очков и сунула под куртку, в пространство за карманом. Сердце быстро-быстро стучало в груди. Она немножко постояла для виду, сняла еще одну пару очков, покрутила в руках, примерила. Положила обратно и не спеша двинулась к выходу. Йон одобрительно хлопнул ее по плечу. И они продолжили свою прогулку по «Галерее», словно ничего и не случилось.